|
Айзек Азимов. Тринадцатый день рождества.
Был год, когда мы радовались, что кончилось Рождество. Это был мрачный
сочельник, я не ложился, слушая вполуха про бомбы. Мы с Ма оставались на ногах
до полуночи Нового Года. Потом позвонил Па и сказал:
- О'кей, все кончилось. Ничего не произошло. Я скоро буду дома.
Мы с Ма заплясали, словно к нам в гости собирался Санта-Клаус, а через час приехал
Па, и я отправился в постель, где отлично выспался.
Понимаете, дом у нас не совсем обычный. Па руководит группой детективов, и в
те дни из-за этих террористов вполне мог облысеть. Потому что, когда 20 декабря
штаб-квартиру предупредили, что в Новый Год взорвут советское представительство
при ООН, это было очень серьезно. По тревоге была поднята вся группа, подключилось
ФБР. У Советов, я полагаю, тоже есть секретная служба, но ничто не могло удовлетворить
Па.
День перед Рождеством был сумасшедшим.
- Если кто-то настолько спятил, что решил подбросить бомбу и плевал на последствия,
он, похоже, сумеет это проделать, невзирая на все наши ухищрения. - Голос Па
был таким мрачным, каким мы его никогда не слышали.
- Неужели нельзя узнать, кто это? - Спросила Ма.
Па покачал головой.
- Письма составлены из вырезанных газетных фраз, наклеенных на бумагу. Отпечатков
пальцев нет, только грязные пятна. Исходные данные ничего не дают.
- Наверное, это кто-то, кому не нравятся русские, - заметила Ма.
- Это почти не сужает поиск, - сказал Па. - Советы уверены, что это сионисты,
и нам приходится не спускать глаз с Лиги Защиты Евреев.
- Но, Па, - вмешался я, - это же не разумно, ведь евреи не празднуют Рождества.
Оно для них ничего не значит, между прочим, как и для Советского Союза. Они
официальные атеисты.
- Причем тут русские? - проворчал Па. - А теперь отвяжись. Завтра может быть
денек хуже некуда, Рождество там или нет.
После чего он ушел. Его не было весь день, и это было очень плохо. Мы даже не
открыли свои подарки, просто сидели и слушали радио, настроенное на станцию
новостей. А когда в полночь позвонил Па и ничего не случилось, мы вздохнули
с облегчением, но я так и забыл развернуть подарок.
Ничего не произошло и до утра 26-ого. Мы отпраздновали свое Рождество. Па был
свободен в тот день, и Ма испекла индейку на день позже. Ничего не случилось
и после обеда. Мы все время говорили об одном и том же.
- По-моему, - сказала Ма, - тот, кем бы он ни был, не отыщет никакой лазейки,
чтобы подложить бомбу, раз Министерство Юстиции привело в готовность все силы.
Па улыбнулся, показывая, что ценит лояльность Ma.
- Я не думаю, что все наши силы приведены в готовность, - заметил он. - Но какая
разница? Бомбы нет. Возможно, это был просто блеф. Держу пари, даже без бомбы
русские при ООН провели столько бессонных ночей, что не известно, что хуже.
- Если он не подложил бомбу на Рождество, - предположил я, - то, может быть,
решил сделать это в другое время? Вдруг он просто назвал Рождество, чтобы всех
переполошить, а потом, когда все уляжется...
Па отвесил мне легкий подзатыльник.
- Что-то ты слишком разошелся, Ларри. Нет, я так не думаю. Настоящие террористы
ценят только ощущение своей силы. И если они говорят, что то-тот и то-то произойдет
в определенное время, то оно происходит с точностью до минуты - это для них
не забава.
Но я не успокоился, подозрения мои не исчезли. Однако, шли дни, взрыва все не
было, и постепенно Министерство вернулось к нормальной работе. ФБР убрало своих
людей, и даже русские, кажется, забыли обо всем, по словам Па.
2-ого января рождественские каникулы кончились, и я отправился в школу. Мы начали
репетировать наш рождественский карнавал, тщательно отрабатывая показ песни
"Двенадцатый день Рождества". В ней начисто отсутствовала какая бы
то ни было религиозность - просто подарок к Рождеству.
Нас было двенадцать человек и каждый пел одну строфу, а затем все вместе подхватывали
"Курочка на груше". Я был пятым номером и пел "Пять золотых колец",
потому что голос у меня был еще мальчишеский - сопрано, - и я легко и красиво
брал высокие ноты.
Некоторые ребята не знают, почему в Рождестве 12 дней, но я объясняю это тем,
что, если считать Новый Год за начало, то 12-ый день после этого выпадал бы
на январь, когда Три Мудреца прибыли с дарами для Христа-Спасителя. И естественно,
что именно к шестому числу мы приурочили показ нашего спектакля перед публикой.
Пришли многие родители.
Па освободился на несколько часов и сидел с Ма в зале. Я видел, как он сидел,
застывший, слушая высокие ноты сына в последний раз, потому что в этом году
голос мой должен был измениться, и я знаю, почему. Осеняла ли вас когда-нибудь
идея посреди театральной сцены во время спектакля?
Мы пропели лишь "Второй день" и "Две горлицы", когда я подумал:
"Это ведь тринадцатый день Рождества!" Весь мир задрожал вокруг меня,
а я ничего не мог сделать - только стоял на сцене и пел "Пять золотых колец".
Я никак не мог дождаться, когда они закончат этих глупых "Двенадцать барабанящих
барабанщиков". Это было все равно, что высыпать на себя порошок от чесотки
вместо дезодоранта. Едва замерла последняя строфа и все принялись аплодировать,
я выбрался из строя, спрыгнул со сцены и оказался между рядами, крича: "Па!"
Он, кажется, испугался, но я вцепился в него и, по-моему, частил так быстро,
что он едва понимал.
Я бормотал:
- Па, Рождество не везде выпадает на один и тот же день. Вдруг это один из русских
в представительстве? Они - официальные атеисты, но если один из них верующий,
он выбрал время для взрыва по Библии. Может быть, он член Русской Православной
Церкви? А у них свой календарь.
- Что? - проговорил Па с видом, будто не понял ни слова из сказанного.
- Это так, Па, я читал. Русская Православная Церковь до сих пор пользуется Юлианским
календарем, тогда как Запад уже сто лет назад перешел на Грегорианский. Юлианский
календарь отстает от нашего на тринадцать дней, и Рождество по нему наступает
25-го декабря, когда у нас уже 7-е января. то есть, завтра!
Он не поверил мне просто так на слово. Он изучил все по альманаху, потом позвонил
кому-то в Министерство, кто был членом Русской Православной Церкви. Он сумел
вновь расшевелить Министерство. Они переговорили с русскими, и те перестали
твердить о сионистах, поискали у себя и нашли. Я не знаю, что они с ним сделали,
но, во всяком случае, на тринадцатый день Рождества взрыва не было. Министерство
хотело премировать меня новым велосипедом, но я отказался. Я просто исполнил
свой долг.
|
|
