Добавить в избранное

Айзек Азимов. На пути к Основанию

Сэлдон был вне себя от возмущения.
- Я никогда не был под арестом, никогда в жизни! Пару месяцев назад на меня напали восемь бандитов. Тогда мне помог сын справиться с ними, но когда шла драка, хоть один офицер службы безопасности появился? Хоть кто-нибудь из прохожих остановился, чтобы выручить меня? Нет. На сей раз я был лучше подготовлен к нападению и ударил человека, который собирался напасть на меня. Появился на этот раз офицер? А как же! И тут же напялил на меня наручники. На этот раз были и зеваки, и с любопытством глазели, как уводят старика, обвиняемого в хулиганстве. Послушайте, в каком мире мы живем?!
Сив Новкер, адвокат Сэлдона, вздохнул и сказал:
- В преступном мире. Но ты не волнуйся. Ничего страшного с тобой не произойдет. Я устрою так, что тебя выпустят под залог, а потом ты предстанешь перед судом, и самое большее, что тебя ожидает - это несколько грубых слов. Твой возраст и репутация...
- Забудь о моей репутации! - сердито рявкнул Сэлдон. - Я психоисторик, а это сейчас самое грубое слово, самое страшное ругательство. Они будут страшно рады засадить меня за решетку.
- Не засадят, - покачал головой Новкер. - Конечно, охотники найдутся, но я постараюсь, чтобы они не попали в число присяжных.
- Послушайте, - обратилась к адвокату Ванда, - неужели нельзя вообще это дело до суда не доводить? Дедушка - старый человек. Может быть, можно обратиться к судье с просьбой такого рода?
Адвокат обернулся и изумленно посмотрел на нее.
- Ни в коем случае! Это чистое безумие. Судьи - одуревшие от власти люди. Они с большей суетой засадят человека в тюрьму, чем согласятся выслушать его. С судьями никто не связывается.
- Думаю, нам придется... - сказала Ванда.
- Послушай, Ванда, - перебил ее Сэлдон, - давай лучше послушаемся Сива... Произнося эти слова, он почувствовал, как у него противно засосало под ложечкой. Ванда "толкнула" его.
- Ну ладно, - пробормотал Сэлдон, - если ты так настаиваешь...
- Не будет она настаивать, - заупрямился адвокат. - Я не позволю.
- Мой дедушка - ваш клиент, - заявила Банда. - Если он хочет, чтобы вы сделали то-то и то-то, вы должны сделать так, как он хочет.
- Я могу отказаться защищать его.
- Ради бога!.. Вы свободны, - отрезала Ванда. - Мы сами обратимся к судье.
Новкер немного подумал и сказал:
- Ну вот и отличненько. Давайте, если вы такие упрямые. Я был адвокатом Гэри много лет, и теперь его не брошу. Но предупреждаю вас обоих: шансы получить обвинительный приговор очень велики, и мне придется трудиться в поте лица, чтобы этого не случилось.
- Я не боюсь, - заявила Ванда.
Сэлдон прикусил губу. Адвокат повернулся к нему.
- А ты-то что скажешь, Гэри? Ты что, и вправду хочешь, чтобы твоя внучка подлила масла в огонь?
Сэлдон ненадолго задумался и к полному изумлению старика-адвоката, кивнул:
- Да! Да, хочу.

Судья с кислой физиономией выслушивал рассказ Сэлдона.
- А с чего вы, собственно, взяли, - спросил он, - что человек, которого вы ударили, намеревался напасть на вас? У вас были веские причины опасаться этого?
- Моя внучка заметила, как он приблизился. Она была совершенно уверена, что он собирается напасть на меня.
- Но, сэр, этого недостаточно. Что еще вы можете мне сообщить, прежде чем я сформулирую обвинение?
- Погодите, погодите, - нетерпеливо проговорил Сэлдон. - Не торопитесь делать выводы. Несколько недель назад на меня напала шайка бандитов - восемь человек - и я дрался вместе с моим сыном. Как видите, у меня была самая веская причина опасаться, что на меня снова нападут. Судья заглянул в стопку бумаг, лежавшую на его столе.
- На вас напали восемь человек? Вы заявляли об этом?
- Некому было заявить. Поблизости не оказалось ни одного офицера службы безопасности.
- Это к делу не относится. Вы заявляли о случившемся или нет?
- Нет, сэр.
- Почему?
- Во-первых, я боялся, что начнется долгое и нудное разбирательство. Поскольку мы с сыном справились с ними и остались живы, я решил, что заявлять никуда не стоит.
- Но как же вам удалось справиться с восемью бандитами - вам и вашему сыну?
Сэлдон растерялся.
- Мой сын сейчас на Сантаннии, стало быть, для властей Трантора недосягаем. Поэтому я вам скажу правду: у него было два далийских ножа, а он с ними обращаться умеет. Одного из бандитов он убил и двоих сильно поранил. Остальные подхватили убитого и раненых и убежали.
- И вы не сообщили об убийстве и ранениях?
- Нет, сэр. По той же самой причине. И дрались мы защищаясь. Однако, если вы покопаетесь в своих бумагах и найдете тех, кого мы поранили, вы убедитесь, что на нас действительно нападали.
- Покопаться в бумагах?! - воскликнул судья. - Найти одного убитого и двоих раненых - без имен, фамилий, примет? Да знаете ли вы, что на Транторе каждый день находят по две тысячи мертвых - это только с ножевыми ранами! Если нам о таком сразу не сообщают, мы бессильны. Ваш рассказ о том, что на вас уже нападали - это так, водичка жиденькая. Никто не поверит. Забудьте об этом. Разбираться будем с тем, что случилось сегодня. Этот случай зарегистрированный, и ему был свидетелем офицер службы безопасности. Ну так вот... Рассмотрим этот случай. С чего вы взяли, что этот человек хотел напасть на вас? Только потому, что шел за вами следом? Только потому, что вы беззащитный старик? Или потому, что вы похожи на человека, у которого при себе уйма кредиток? Что скажете?
- Я думаю, господин судья, все произошло из-за того, что я - это я.
Судья просмотрел бумаги.
- Вы Гэри Сэлдон, профессор, ученый. С какой стати кому-то на вас нападать?
- Из-за моих взглядов.
- Из-за ваших взглядов. Чудненько... - Судья более внимательно просмотрел бумаги. Вдруг его словно осенило. Он оторвал взгляд от бумаг и изумленно посмотрел на Сэлдона. - Погодите-погодите... Гэри Сэлдон... - Физиономия судьи просияла. - Так вы же этот самый... вещий психоисторик, точно?
- Да, господин судья.
- Простите. Я толком ничего не знаю про ваши занятия. Только знаю, что вы вроде бы предсказываете конец Империи или что-то в этом духе.
- Не совсем так, господин судья. Но мои воззрения стали непопулярны именно из-за того, что мои предсказания сбываются. И я думаю, именно из-за этого появились люди, которые хотят убить меня, а что еще более вероятно - люди, которым за это платят.
Судья некоторое время смотрел на Сэлдона в упор, затем обратился к офицеру, арестовавшему профессора.
- Ты проверил того человека, пострадавшего? Числится за ним что-нибудь?
Офицер прокашлялся и сообщил:
- Да, сэр. Его несколько раз арестовывали. Хулиганство, вымогательство.
- Ага, значит, он не невинная овечка? А за профессором что-нибудь числится?
- Нет, сэр.
- Стало быть, что мы имеем: беззащитный старик стукнул известного хулигана, а ты арестовал этого беззащитного старика, так выходит?
Офицер молчал.
- Вы свободны, профессор, - сказал судья.
- Благодарю вас, сэр. Могу я забрать свою палку?
Судья дал знак офицеру, и тот с готовностью протянул Сэлдону палку.
- Одно-единственное, профессор. Если вы еще когда-нибудь воспользуетесь своей палкой, вы должны быть на все сто уверены, что это самозащита, - посоветовал судья. - Иначе...
- Да, сэр, - кивнул Сэлдон и вышел из кабинета судьи, тяжело опираясь на палку, но с гордо поднятой головой.

Ванда горько плакала. Лицо ее было мокрым от слез, глаза покраснели, щеки распухли. Сэлдон наклонился над внучкой, поглаживая ее по спине, не зная, как ее успокоить.
- Дедушка... - рыдала Ванда. - Я такая несчастная... Я-то думала, что умею "толкать"... умею влиять на людей... и это у меня получалось... но только тогда, когда они не были особенно против... как папа и мама... да и то у меня это столько времени отнимало... Знаешь, я даже придумала что-то вроде шкалы... такой десятибалльной шкалы... и оценивала по ней силу "толчков". Только я... слишком много о себе воображала. Я-то думала, что могу выбить десять... ну, девять. А теперь я понимаю... больше семи мне не выбить... - Ванда перестала рыдать, и только время от времени всхлипывала. Сэлдон погладил ее по голове. - Обычно... обычно... все легко получается. Если я напрягусь как следует, я слышу мысли людей и когда захочу, я делаю "толчок". Но эти гады... Я же их отлично слышала, но прогнать, оттолкнуть не могла!
- А я думаю, у тебя все очень хорошо получилось, Ванда.
- Нет... Нет! Я все при... придумала. Я думала... за тобой погонятся, и я одним могучим "толчком" обращу их в бегство. Вот таким мне хотелось быть телохранителем. Вот почему я предложила себя в тело... телохранители. Только ничего у меня не вышло. Эти двое гадов догнали нас, а я ничего... ничегошеньки не сумела сделать...
- Ну почему же? Первого ты заставила растеряться. Это дало мне время обернуться и стукнуть его.
- Нет, нет... Я тут ни при чем. Я только предупредила тебя, а остальное ты все сделал сам.
- Но второй же убежал.
- Это потому, что ты так здорово стукнул первого. А я тут ни при чем... - и Ванда снова разрыдалась. - А судья? Это же я настояла, чтобы ты пошел к судье. Думала, как "толкну" его, и он тебя сразу отпустит...
- Он меня и отпустил... почти что сразу.
- Нет. Он тебя допрашивал, и что-то понял только тогда, когда наконец узнал тебя. Я ни при чем, ни при чем... Я кругом промахнулась. Я могла тебе столько бед наделать...
- Нет, Ванда, не думай так. Если твои "толчки" не получились такими, на какие ты рассчитывала, то это только потому, что ты пыталась действовать в экстренной ситуации. Что ты могла поделать? Но послушай, Ванда. У меня есть идея. Уловив в голосе деда волнение. Ванда оторвала лицо от подушки.
- Что за идея, дедушка?
- Вот что, Ванда... Ты, конечно, знаешь, что мне нужны деньги. Психоистория без них просто не выживет, а мне нестерпима мысль о том, что после стольких лет работы все зашло в тупик.
- Мне тоже нестерпима. Но где же нам раздобыть денег?
- А вот где. Я хочу попросить аудиенции у Императора. Я уже виделся с ним. Он человек неплохой, и мне понравился. Но денег и у него мало. Но если ты пойдешь со мной и "толкнешь" его - не очень сильно, осторожненько так, может быть, он все-таки найдет источник денег, какой-нибудь да найдет, и это поможет мне просуществовать какое-то время, пока я еще чего-нибудь не придумаю.
- Думаешь получится, дедушка?
- Без тебя - вряд ли. А с тобой - может быть. Ну разве не стоит попытаться?
Ванда улыбнулась сквозь слезы.
- Ты знаешь, я все сделаю, что ты скажешь, дед. И потом, это наша единственная надежда.

Договориться о встрече с Императором оказалось совсем несложно. Глаза Агиса загорелись, когда он увидел Гэри Сэлдона.
- Здравствуйте, дружище, - сказал Император, улыбаясь. - Явились, чтобы сообщить мне какую-нибудь гадость?
- Надеюсь, нет, - улыбнулся Сэлдон.
Агис расстегнул заколку, стягивающую у шеи его тяжелую мантию, и с отвращением швырнул ее в угол.
- Полежи-ка там, - проворчал он и, обернувшись к Сэлдону, признался:
- Ненавижу ее. Тяжеленная, как не знаю что, и жарко в ней ужасно. А ведь мне приходится напяливать ее всякий раз, когда нужно стоять перед всеми, произносить бессмысленные слова. Я тогда чувствую себя чем-то вроде статуи. Нет, это просто жуть какая-то. Клеон - он, наверное, родился в мантии, и умел ее носить. А я не в ней родился и носить ее терпения не хватает. Это несчастье всей моей жизни, что мне выпала "честь" доводиться ему троюродным братом по материнской линии, и потому меня сочли подходящей кандидатурой на пост Императора. Я бы уступил это место любому по сходной цене. Вы бы не хотели стать Императором, Гэри?
- Нет-нет, что вы, у меня и в мыслях этого нет, так что не надейтесь, сир! - смеясь, воскликнул Сэлдон.
- Ну а кто же эта ослепительная красавица с вами? - лукаво спросил Император. Ванда покраснела, а Император ласково проговорил: - Не обижайтесь на меня, милочка. Одним из немногих преимуществ Императора является то, что он имеет право говорить все, что ему вздумается. И никто не имеет права спорить. Сказать можно только: "Сир". Однако от вас мне все эти "сиры" не нужны. Ненавижу это слово. Зовите меня Агис. Правда, это не настоящее мое имя. Это императорское имя, и мне уже следовало бы к нему привыкнуть. Ну ладно. Как дела, Гэри? Что у вас хорошенького произошло со времени нашей последней встречи?
- На меня дважды нападали, - сообщил Сэлдон.
Император, похоже, не понял, шутит Сэлдон или говорит серьезно.
- Два раза? - переспросил он. - Правда?
Сэлдон рассказал, как все было, и Император помрачнел.
- Не сомневаюсь, что, когда на вас напала шайка, ни единого офицера рядом не было.
- Не было, сир.
Император встал и знаком приказал Сэлдону и Ванде сидеть. Он заходил по комнате, словно пытался справиться с охватившим его гневом. Наконец он резко повернулся и посмотрел на Сэлдона.
- Тысячи лет, - начал он. - Тысячи лет подряд случись такое, люди говорили бы: "Почему вы не пожаловались Императору?" или "Почему Император не сделает что-нибудь?". И в конце концов Император что-нибудь делал, хотя и не всегда это было порядочно и мило. Но я... Гэри, я беспомощен. Абсолютно беспомощен. О да, существует так называемый "Комитет Общественного Спасения", но они, по-моему, больше заняты моим спасением, чем спасением общества. Даже удивительно, что мы сейчас беседуем с вами, - Комитет вас не жалует. А я ничего не могу поделать. Знаете, что произошло со статусом Императора с тех пор, как была низложена хунта и реставрирована императорская власть?
- Думаю, да.
- А вот и не знаете! У нас нынче демократия. Знаете, что такое демократия?
- Конечно.
Агис нахмурился.
- Готов поклясться, вы считаете, что это хорошо.
- Я считаю, что это может быть хорошо.
- А вот представьте себе, что я пожелал бы, чтобы улицы Трантора патрулировало большее число офицеров. В прежние времена я бы что сделал? Просмотрел бы бумагу, подготовленную государственным секретарем и подписал бы ее - и офицеров на улицах незамедлительно стало бы больше. Теперь я ничего такого сделать не могу. Я должен представить эту бумагу на рассмотрение парламента. Их там семьдесят пять человек, в этом парламенте, и они, стоит только появиться какому-нибудь предложению, тут же кидаются в драку, как цепные собаки. "Во-первых, - вопят они, - где взять денег?" Они говорят: "нельзя дать работу еще десяти тысячам офицеров без того, чтобы не иметь деньги на выплату десяти тысяч жалований". И даже тогда, когда вам удается прийти к какому-нибудь соглашению, кто займется отбором этих самых новых офицеров службы безопасности? Кто будет ими управлять? В общем, они так орут друг на друга, спорят, изрыгают гром и мечут молнии, и, в конце концов, ничего не происходит. Гэри, мне не подвластны даже такие мелочи, как выключенные огни на куполе, которые вы заметили. Сколько это будет стоить? Кто за это отвечает? Нет, конечно, их починят, но на это уйдет несколько месяцев. Вот что такое демократия.
- Как мне помнится, - сказал Сэлдон, - Император Клеон тоже все время жаловался, что не может делать того, что хочет.
- У Императора Клеона, - желчно проговорил Агис, - было два первоклассных премьер-министра - вы и Демерзель, и вы оба трудились в поте лица, стараясь, чтобы ваш Повелитель не отколол какой-нибудь глупости. А у меня семьдесят пять премьер-министров, и все глупцы известные. Гэри, скажите честно, вы же ко мне пришли не затем, чтобы пожаловаться, что дважды подверглись нападению?
- Нет, не за этим. Причина намного хуже. Сир... Агис... мне нужны деньги.
Император изумленно уставился на него.
- Это после всего, что я только что сказал? Гэри, у меня нет денег. О да, у меня есть деньги для поддержания в порядке этого здания, но, для того чтобы их получить, я должен опять-таки столкнуться со своими семьюдесятью пятью законодателями. И если вы думаете, что я могу пойти к ним и заявить: "Мне нужны деньги для моего приятеля Гэри Сэлдона", и они мне отвалят хотя бы четверть от нужной суммы примерно этак годика через два, вы жестоко ошибаетесь. Этого не будет. - Пожав плечами, он добавил более мягко: - Поймите меня правильно, Гэри. Я бы хотел помочь вам, если бы только мог. А особенно мне бы хотелось вам помочь из-за вашей прекрасной внучки. Вот я смотрю на нее, и готов отдать вам все, что у меня есть, все деньги... если бы они у меня были.
- Агис, - сказал Сэлдон, - если я не получу субсидию, психоистория обречена на гибель - после сорока лет трудов.
- Но она же все равно зашла в тупик после сорока лет трудов, так зачем же так сокрушаться?
- Агис, - сказал Сэлдон, - значит, мне нечего больше делать. Нападали на меня только потому, что я психоисторик. Люди считают меня вестником несчастий.
Император кивнул.
- Вы предрекаете беды. Ворон Сэлдон. Я же вам говорил.
Сэлдон с трудом поднялся.
- Значит, мне конец.
Ванда встала рядом с дедом, прислонясь головой к его плечу. Она пристально смотрела на Императора. Но когда Сэлдон повернулся, чтобы уйти. Император вдруг сказал:
- Погодите, погодите. Я вдруг вспомнил одно стихотворение...
Слезами полита земля.
Добро пред злом склонило выю.
Одни на золоте сидят,
И гибнут с голоду другие.
- Что это значит? - хмуро спросил Сэлдон.
- Это значит, что, хотя дела в Империи - из рук вон плохо, в ней все равно есть богатые люди. Почему не обратиться к кому-нибудь из наших меценатов? У них нет своего парламента, и они могут, если захотят, просто взять и выписать чек.
Сэлдон прищурился.
- Попробую...

- Мистер Биндрис, - сказал Гэри Сэлдон, протягивая руку для приветствия, - я так рад возможности видеть вас. Вы очень добры, что согласились встретиться со мной.
- А почему нет? - дружелюбно отозвался Тереп Биндрис. - Я вас хорошо знаю. Вернее сказать, я хорошо знаю о вас.
- Это приятно. Следовательно, вы слышали о психоистории.
- О да, какой интеллигентный человек о ней не слышал. Не скажу, конечно, чтобы я что-то в ней понимал. А кто эта юная леди с вами?
- Моя внучка Ванда.
- Какая красавица, - причмокнул Биндрис и почтительно поклонился Ванде. - Но рука у вас, милочка, по-моему, тяжелая, а?
- Вы преувеличиваете, сэр.
- Не думаю, не думаю... Ну, прошу садиться, и скажите мне, что я могу сделать для вас.
Биндрис сделал широкий жест, указывая на два удобных широких кресла, стоявших у письменного стола. И кресла, и сам украшенный резьбой стол, и широкие двери, которые разъехались при приближении гостей, и сверкающий выложенный обсидиановыми плитами пол кабинета Биндриса - все было роскошное, восхитительной, тонкой работы. Но Биндрис на этом роскошном фоне выглядел совсем невыразительно - маленький, желтолицый. С первого взгляда в нем никак нельзя было признать одного из крупнейших финансовых воротил Трантора.
- Мы пришли к вам, сэр, по совету Императора.
- Императора?! Вот как?!
- Да. Он нам помочь не сумел, но сказал, что, может быть, нам сумеет помочь такой человек, как вы. Вопрос, конечно, упирается в деньги.
- В деньги? - нахмурился Биндрис. - Я вас не понял.
- Видите ли, - сказал Сэлдон, - почти сорок лет психоисторию финансировало правительство. Однако времена меняются, и Империя теперь не та, что была когда-то.
- Да, это я знаю.
- У Императора денег, для того чтобы поддержать нас, нет, и даже если бы они были, ему пришлось бы обратиться за утверждением субсидии в парламент, а там бы этот вопрос не прошел. Поэтому он посоветовал мне обратиться к бизнесменам, у которых пока еще есть деньги и которые могут раскошелиться на благое дело.
Наступила длиннющая пауза. Наконец Биндрис сухо проговорил:
- Император, я боюсь, ничего не знает о бизнесе. Сколько вам нужно?
- Мистер Биндрис, дело очень серьезное. Мне понадобится несколько миллионов.
- Несколько миллионов?!
- Да, сэр.
Биндрис нахмурился.
- Речь идет о займе? Когда вы сумеете вернуть долг?
- Мистер Биндрис, честно говоря, я не обещаю вернуть долг. Я ищу безвозмездной субсидии.
- Даже если бы я хотел дать вам денег - и как это ни странно, должен вам сказать, почему-то мне очень хочется это сделать - я бы не смог. У Императора - парламент, а у меня - совет директоров. Я не могу сделать такой щедрый подарок без разрешения совета, а они ни за что на такое не согласятся.
- Почему? Ведь ваша фирма очень богата. Несколько миллионов для вас - сущий пустяк.
- Приятно слышать, - усмехнулся Биндрис. - Но только, увы, именно сейчас наши доходы упали. Не настолько, чтобы мы обанкротились, но настолько, чтобы мы обеспокоились. Если вся Империя в упадке, в упадке и ее составные части. Мы не в состоянии подарить кому-либо несколько миллионов... Мне искренне жаль, но ничего не поделаешь. - Сэлдон сидел молча. Биндрис участливо обратился к нему. - Послушайте, профессор Сэлдон, честное слово, я бы от души хотел помочь вам, в особенности ради прекрасных глаз вашей внучки, но ничего не могу поделать. Ну, в конце концов, мы же не единственная крупная фирма на Транторе. Поищите еще, профессор. Может быть, в другом месте вам больше повезет.
- Благодарствую, - сказал Сэлдон и встал. - Мы попытаемся.

Глаза Ванды были полны слез, но не от тоски, - она была в ярости.
- Дедушка, - сказала Ванда, - я не понимаю. Просто не понимаю! Мы побывали уже в четырех фирмах. И каждый из бизнесменов вел себя грубее и нахальнее предыдущего. Последний нас просто выгнал вон. Теперь нас просто никто на порог не пустит.
- Тут нет никакой тайны, Ванда, - вздохнул Сэлдон. - Понимаешь, когда мы явились к Биндрису, он не знал, зачем мы пришли, и вел себя мило и гостеприимно, до тех пор пока я не заикнулся о скромном подарке в несколько миллионов кредиток. Он сразу стал гораздо менее мил и гостеприимен. А потом, я думаю, по Трантору прошел слух о том, что нам нужно, и каждый последующий богач принимал нас все менее и менее радушно, а теперь нас уже никто и принимать не хочет. Они не собираются давать нам денег, так что толку тратить на нас время?
Ванда обернула свой гнев против себя.
- А я-то, я-то хороша! Просто сидела, как дура. Полный нуль!
- Я бы так не сказал, - возразил Сэлдон. - На Биндриса ты произвела впечатление. Знаешь, мне показалось, что он, и правда, не прочь был дать мне денег, и в основном, из-за тебя. Ты "толкала" его и кое-чего добилась.
- Мало чего добилась. И потом, о каком впечатлении ты говоришь? Он просто счел меня хорошенькой.
- Ты не хорошенькая, - пробормотал Сэлдон. - Ты красивая. Очень красивая.
- Ну, дед, и что же мы теперь будем делать? - спросила Ванда. - Столько лет труда, и теперь психоистория погибнет?
- Знаешь, - успокаивал Сэлдон, - я думаю, в этом есть какая-то неизбежность. Я уже почти сорок лет предсказываю гибель Империи, и теперь, когда Империя гибнет, психоистория гибнет вместе с ней.
- Но психоистория спасет Империю - хотя бы частично.
- Знаю. Но я не могу заставить ее помочь.
- Значит, будешь смотреть, как она гибнет?
Сэлдон покачал головой.
- Попытаюсь сделать так, чтобы этого не случилось, но что я буду делать для этого, честно тебе скажу - не знаю.
- А я буду практиковаться, - заявила Ванда. - Должен же быть какой-то способ усилить мои "толчки", чтобы получалось легче и точнее заставлять людей делать то, что я хочу.
- Как бы я хотел, чтобы у тебя получилось!
- А ты что будешь делать, дедушка?
- Да ничего особенного. Знаешь, пару дней назад, когда я шел к Главному Библиотекарю, я заметил троих молодых людей - они сидели у галактографа и спорили о психоистории. Один из них меня почему-то сильно заинтересовал. Я попросил его встретиться со мной, и он согласился. Сегодня я встречаюсь с ним в библиотечном кабинете.
- Хочешь предложить ему работу?
- Хотел бы... но денег нет. Однако потолковать с ним не мешает. Что я теряю, в конце концов?

Молодой человек явился точно в назначенное время - ровно в 4 т.с.в. (по Транторианскому стандартному времени), и Сэлдон довольно улыбнулся. Он любил пунктуальных людей. Он оперся ладонями о крышку письменного стола и уже собирался было встать, чтобы поздороваться с гостем, но молодой человек поспешил сказать:
- Прошу вас, профессор, не вставайте. Я знаю, у вас больная нога.
- Спасибо, молодой человек, - улыбнулся Сэлдон. - Однако это не значит, что вы не можете сесть. Прошу вас, садитесь.
Молодой человек снял куртку и сел.
- Вы уж простите меня... - сказал Сэлдон, - но тогда, когда мы впервые встретились и я договорился с вами о свидании, я даже не удосужился спросить, как вас зовут.
- Стеттин Пальвер, - представился молодой человек.
- А-га. Пальвер... Пальвер... Что-то очень знакомое...
- Так и должно быть, профессор. Мой дед частенько хвастался, что был знаком с вами.
- Ваш дед? Ну, точно! Джорамис Пальвер. Он был на два года моложе меня, вроде бы. Я все пытался уговорить его поработать над психоисторией, а он упорно отказывался. Он твердил, что никогда не сумеет так хорошо выучить математику. Очень жаль! Как его дела, кстати говоря?
Пальвер опустил голову.
- Как дела? Он пошел по тому пути, по которому уходят из жизни старики. Он умер.
Сэлдон нахмурился. На два года моложе - и умер. Старый друг! Как же они ухитрились так разойтись, что он даже не слышал о его смерти?
- Мои соболезнования. Простите меня, - тихо проговорил Сэлдон.
- Он прожил интересную жизнь, - сказал молодой человек.
- Ну а вы, молодой человек, где учились?
- В университете Лангано.
- Лангано? - сдвинул брови Сэлдон. - Поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь это не на Транторе, верно?
- Нет. Мне как раз хотелось поступить в провинциальный университет. На Транторе, как вы, конечно, знаете, университеты переполнены. А мне хотелось отыскать местечко, где бы я мог спокойно заниматься.
- И что же вы изучали?
- Да ничего такого... Историю. Не та наука, с помощью которой теперь можно прилично устроиться.
(Еще удар да посильнее прежнего - Дорс Венабили была историком.)
- Но вы вернулись на Трантор - почему? - полюбопытствовал Сэлдон.
- Деньги. Работа.
- Вы работаете по специальности?
Пальвер рассмеялся.
- Что вы! Вожу зверскую машину. Смесь тягача и бульдозера. Какое там - по специальности!
Сэлдон с завистью посмотрел на Пальвера. Под тонкой тканью рубашки хорошо были видны его тугие мускулы. Отличное телосложение!
- Давайте я угадаю... когда вы учились в университете, вы были в команде по боксу.
- Кто, я? Никогда. Я борец.
- Борец! - радостно воскликнул Сэлдон. - Вы с Геликона?
- Для того чтобы быть хорошим борцом, вовсе не обязательно быть родом с Геликона, профессор.
"Не надо-то оно может, и не надо, - подумал про себя Сэлдон, - но только лучшие борцы - с Геликона". Но вслух эту мысль не высказал.
- Ну, что ж... ваш дед отказался со мной работать. А вы?
- Что - психоисторией заниматься?
- Я слышал ваш разговор с товарищами, и мне показалось, что вы рассуждаете о психоистории со знанием дела. Ну, так хотите поработать у меня?
- Я же сказал, профессор, работа у меня есть.
- Смесь тягача с бульдозером. Ну-ну.
- Мне хорошо платят.
- Деньги - это еще не все.
- Но кое-что. А вы, как я понимаю, много мне не заплатите. Я уверен - деньгами вы не богаты.
- Почему вы так говорите?
- Так - догадываюсь, и все. Что, разве я ошибаюсь?
Сэлдон крепко сжал губы, помолчал и сказал:
- Нет, вы не ошибаетесь, и я не смогу вам много платить. Прошу прощения. Видимо, нашей приятной беседе конец.
- Погодите, погодите, погодите! - Пальвер вскинул руки кверху. - Не так быстро! Мы говорили о психоистории. Если я буду работать с вами, вы научите меня психоистории, да?
- Безусловно.
- В таком случае, действительно не в деньгах счастье. Давайте вот как договоримся. Вы меня научите всему, чему сумеете, и платить будете столько, сколько сможете, а я уж как-нибудь выкручусь. Идет?
- Идет, - улыбнулся Сэлдон. - И вот еще что.
- Да?
- За последнее время на меня дважды нападали. В первый раз мне на помощь подоспел сын, но потом он улетел на Сантаннию. Во второй раз я отбился с помощью своей палки. Отбиться мне удалось, но меня арестовали, я вынужден был выдержать допрос у судьи - меня обвиняли ни много ни мало, в хулиганстве и избиении...
- Почему на вас нападали? - поинтересовался Пальвер.
- Я пользуюсь печальной известностью. Я так давно предсказываю упадок Империи, что теперь, когда он наступил, меня же в нем и винят.
- Ясно. И что же вы хотите этим сказать?
- Я хочу попросить вас стать моим телохранителем. Вы молоды, сильны, а главное, владеете приемами борьбы. Мне именно такой телохранитель нужен.
- Думаю, мы договоримся, - улыбаясь, кивнул Пальвер.

- Полюбуйтесь, Стеттин, - сказал Сэлдон во время прогулки ранним вечером в жилом районе в окрестностях Стрилинга и указал на кучу мусора - всяких огрызков и объедков, брошенных из окон автомобилей или неаккуратными пешеходами. - В прежние времена вы бы ни за что такого на улицах Трантора не увидели. Офицеры службы безопасности беспощадно штрафовали за такое, а муниципальные уборщики следили за чистотой круглые сутки. Но самое главное, ни один Транторианец даже не, подумал бы бросить на тротуар мусор. Трантор был нашим общим домом, и мы гордились им. А теперь, - грустно вздохнул Сэлдон, - все... - И недоговорил. - Эй, послушайте, молодой человек! - окликнул Сэлдон прохожего, только что прошедшего мимо, и бросившего обертку от какой-то еды прямо на тротуар. - Подберите бумагу и бросьте, куда положено.
Парень осклабился, но и не подумал наклониться за бумагой.
- Сам подбери! - фыркнул он и как ни в чем не бывало пошел дальше.
- Еще один признак загнивания общества, предсказанный вашей психоисторией, профессор Сэлдон, - отметил Пальвер.
- Да, Стеттин, все в Империи разваливается потихоньку. На самом деле, все просто раздавлено, размозжено - снова не собрать, не склеить. Равнодушие, упадок, небрежность - все сыграло свою разрушительную роль в уничтожении некогда процветавшей Империи. А что будет вместо нее? Почему...
Сэлдон оборвал себя на полуслове, удивленный тем, что Пальвер его не слушает, а внимательно, настороженно смотрит куда-то в сторону. Вдруг так же неожиданно он вернулся к реальности. Быстро оглядевшись по сторонам, Пальвер схватил Сэлдона за руку.
- Гэри, быстрее, нам надо удирать. Нас догоняют...
И тут тишину вечера нарушил грубый звук быстро приближающихся шагов. Сэлдон и Пальвер поспешили прочь, но было слишком поздно - их настигала шайка бандитов. Однако на этот раз Гэри Сэлдон был готов к любым неожиданностям. Он широким взмахом описал дугу своей палкой. В ответ трое хулиганов - двое парней и девушка, подростки - нагло расхохотались.
- Не хочешь сдаваться, старикашка? - хихикнул парень, видимо, командовавший в компании. - Да мы тебя за пару секунд на обе лопатки положим! Да мы щас... И нахал в мгновение ока оказался на тротуаре, сраженный метким ударом под ложечку. Остальные двое быстро заняли оборонительную позицию. Но Пальвер оказался быстрее, и хулиганы свалились на тротуар, не успев понять, откуда посыпались удары. Все было кончено быстро, не успев толком начаться. Сэлдон стоял в стороне, опираясь всем весом на палку, тяжело дыша, не веря, что все позади. Пальвер, слегка запыхавшись, осматривал поле боя. Все трое хулиганов лежали скрючившись в тени на пустынном, безлюдном тротуаре. Сгущались сумерки.
- Пошли, уберемся отсюда побыстрее, - поторопил Сэлдона Пальвер. На этот раз он спешил избежать встречи с хулиганами.
- Стеттин, нет, мы не можем уйти, - запротестовал Сэлдон. - Ведь они всего-навсего глупые дети. Может быть, они умирают. Как же мы можем просто взять и уйти, бросив их? Это бесчеловечно, негуманно, а все эти годы я только и делал, что старался вернуть людям их неотъемлемое качество - сострадание. Сэлдон в сердцах стукнул палкой по тротуару. Глаза его гневно сверкали.
- Ерунда, - мотнул головой Пальвер. - Негуманно, когда такие наглецы нападают на невинных горожан, вроде вас - вот это негуманно. Неужели вы думаете, они дали бы вам опомниться, если бы не я? Пощадили бы вас? Держите карман шире! Всадили бы нож в живот, чтобы отнять последнюю кредитку, бросили бы и удрали - поминай как звали! Не волнуйтесь, скоро они очухаются и побредут зализывать раны. Или найдет их кто-нибудь и сообщит в центральный офис... А вам, Гэри, стоит задуматься. Это опять-таки не случайность. Не дай Бог еще раз попасть под суд. Прошу вас, Гэри, нам надо мотать удочки!
Пальвер крепко ухватил Сэлдона за руку, и Сэлдон, бросив последний взгляд на место происшествия, позволил увести себя. Как только поспешные шаги Сэлдона и Пальвера стихли вдалеке, из-за деревьев неподалеку от места драки показался прятавшийся там все это время парень. Прищурившись, он посмотрел в ту сторону, где скрылись Сэлдон и Пальвер, и злобно пробормотал:
- Поучишь меня, профессор, что такое хорошо, а что такое плохо. Поглядим, кто кого еще поучит! С этими словами парень развернулся и помчался докладывать о происшествии в ближайший участок службы безопасности.

- Тихо! Я требую тишины! - прогремел голос судьи Теджан Попдженс Ли. Открытое заседание суда по делу профессора "Ворона Сэлдона" и его молодого сотрудника вызвало на Транторе настоящую бурю. Этот человек, который предсказал гибель Империи, упадок цивилизации, кто призывал всех оглянуться на золотые века порядка и процветания - это он, на глазах живого свидетеля, распорядился жестоко избить трех юных Транторианцев, не имевших в отношении него никакого злого умысла. О, ожидался грандиозный спектакль! Судья нажала кнопку, вмонтированную в подлокотник кресла, и зал огласился громким звоном гонга.
- Прошу тишины! - повторила судья еще более настойчиво, и в переполненном зале стало тише. - Если не будет тишины, зал будет очищен от публики. Я предупредила и повторять не собираюсь. Судья выглядела весьма грозно и внушительно в алой мантии правосудия.
Будучи родом из провинциального мира Листены, Ли имела, как все тамошние жители, кожу слегка голубоватого оттенка, и от волнения этот цвет становился более заметен, а когда она сильно злилась, кожа ее становилась лиловой. Поговаривали, что, несмотря на многолетнюю судебную практику, несмотря на безупречную репутацию одной из самых ярых приверженцев закона. Ли все-таки продолжала немного стыдиться цвета своей кожи. И тем не менее не было второго такого строгого судьи, как Ли - она без колебаний следовала духу и букве имперские законов и была беспощадна к их нарушителям.
- Я слыхала о вас, профессор Сэлдон, - сказала она, - слыхала и о ваших теориях относительно той неминуемой гибели, которая ждет всех нас. А еще я беседовала с тем судьей, который не так давно разбирал ваше дело, согласно которому вы обвинялись в том, что ударили человека свинцовым набалдашником вашей палки. Вы тогда тоже заявляли, что стали жертвой нападения. Вероятно, ваше суждение зиждилось на печальном инциденте, когда на вас и вашего сына напали восемь бандитов. Вам удалось убедить моего уважаемого коллегу, профессор Сэлдон, что вы действовали из соображений самозащиты, хотя показания свидетелей говорят об обратном. На этот раз, профессор Сэлдон, вам придется привести более убедительные доказательства своей невиновности.
Трое хулиганов, выдвинувших обвинения против Сэлдона и Пальвера, нервно ерзали на скамье истцов. Сегодня они выглядели совсем не так, как в тот вечер. На парнях были чистые рубашки и костюмы, на девушке - аккуратно выглаженная туника. Если не приглядываться и не прислушиваться - ни дать ни взять образцовые представители молодежи Трантора.
Адвокат Сэлдона, Сив Новкер (взявший на себя заодно и защиту Пальвера), подошел к скамье.
- Ваша честь, - обратился он к судье. - Мой подзащитный - выдающийся человек. Он - бывший премьер-министр с безупречной репутацией. Он - личный друг нашего нынешнего Императора, Агиса Четырнадцатого. Какие цели мог преследовать профессор Сэлдон, затеяв драку с невинными молодыми людьми? Он, один из самых ярых поборников просвещения Транторианской молодежи? Над его выдающимся Психоисторическим Проектом трудится множество студентов-добровольцев, он - один из любимейших преподавателей Стрилингского университета. Кроме того... - тут Сив Новкер сделал выразительную паузу, явно предназначенную для того, чтобы создать впечатление, что сейчас он выдаст нечто такое, от чего всем сразу станет нестерпимо стыдно... - Профессор Сэлдон - один из тех немногих, кому позволено неограниченное пользование фондами престижнейшей из престижных Галактической Библиотеки, где он работает над созданием "Галактической Энциклопедии", делая тем самым колоссальный вклад в развитие имперской культуры. И я спрашиваю вас, как можно было допустить, чтобы такого человека подвергали позорному судилищу? Широким жестом Новкер указал на Сэлдона, сидевшего на скамье подсудимых вместе с Стеттином Пальвером, вид у которого был весьма удрученный. Сэлдон зарделся от непривычных восхвалений в свой адрес (в конце концов, в последнее время его имя, в основном было мишенью для насмешек и упреков, а никак не для цветистых похвал). Пальцы профессора крепко сжимали резную рукоятку трости.
Судья Ли сверху вниз посмотрела на Сэлдона. Речь адвоката явно не произвела на нее впечатления.
- Благодарю вас, адвокат. Вот и я себе задаю тот же самый вопрос. Ночи не спала, все искала причину. Как мог человек, занимающий такое положение как профессор Сэлдон, совершить ничем не спровоцированное избиение, будучи столь ярым критиком всего, что связано, по его мнению, с упадком нравов в нашем обществе? Ли откинулась на спинку судейского кресла и сложила руки перед собой. Лицо ее приняло выражение самодовольства. Сэлдон, опираясь на стол, с трудом добрался до скамьи и встал перед судьей, не спускавшей с него ледяного взгляда.
- Ваша честь, позвольте мне сказать несколько слов в мою защиту.
- Конечно, профессор Сэлдон. В конце концов это еще не суд. Это следственное слушание, целью которого является сбор всех фактов, имеющих отношение к делу. Нам предстоит решить, будет ли дело доведено до суда или нет. Я всего-навсего выразила свое мнение, и мне очень интересно будет послушать, что скажете вы.
Сэлдон откашлялся.
- Всю свою жизнь я посвятил Империи. Я честно и преданно служил императорам. Разработанная мною наука психоистория, на самом деле вовсе не вестница бед, предназначалась для того, чтобы стать средством обновления. С ее помощью мы могли бы подготовиться к любому направлению, по которому может пойти цивилизация. Если, как я считаю. Империя будет продолжать идти по пути упадка, психоистория поможет нам использовать заложенный ею фундамент для строительства новой и лучшей цивилизации. Я люблю наши миры, наших людей, нашу Империю - и ничто не могло заставить меня способствовать росту беззакония, подрывающего день за днем самые основы Империи. Мне больше нечего сказать. Вы должны верить мне. Я человек ума, живущий в мире науки, уравнений, цифр - говорю от чистого сердца.
Сэлдон медленно вернулся на скамью подсудимых и сел рядом с Пальвером. Но прежде чем сесть, он посмотрел туда, где в зрительских рядах сидела Ванда. Их взгляды встретились. Ванда едва заметно улыбнулась и подмигнула деду.
- От сердца вы говорили или нет, профессор Сэлдон, я должна самым тщательным образом все обдумать, - заявила судья Ли. - Мы выслушали тех, кто вас обвиняет, выслушали вас и мистера Пальвера. Теперь нам предстоит выслушать непосредственного свидетеля происшествия, Райала Неваса. Когда Невас шел к скамье, Сэлдон и Пальвер обменялись тревожными взглядами. Это был тот самый парень, которому Сэлдон сделал замечание насчет брошенной на тротуар бумажки.
Ли задала парню вопрос:
- Не могли бы вы, мистер Невас, подробно и точно рассказать, чему вы стали в тот вечер свидетелем?
- Ну, - начал Невас, с прищуром глянув на Сэлдона. - Иду я себе, значит, гуляю, по своим, так сказать, делам, и тут вижу вот этих вот двоих, - он обернулся и ткнул пальцем в Сэлдона и Пальвера. - Они, стало быть, идут мне навстречу. А после я увидал этих троих ребят, - он ткнул пальцем в сторону "истцов". - Эти двое, старики, стало быть, шли позади троих ребят, и меня не видали, поскольку я по другой стороне шел, а они прямехонько шли за ребятами. И вдруг - бабах! Этот старик как шмякнет своей палкой, а тот, что помоложе, подскочил и как даст всем троим под дых, а может, и не под дых, только они все разом свалились. А потом старик и тот, что помоложе, быстренько смотались. Я прямо глазам своим не поверил.
- Это ложь! - взорвался Сэлдон. - Молодой человек, постыдитесь!
Но Невас только небрежно оглянулся через плечо и устремил взгляд к судье.
- Судья, - потребовал Сэлдон, - неужели вы не видите, что он лжет? Я помню этого молодого человека. Я сделал ему замечание за то, что он бросил на тротуар бумагу, и указал Стеттину на это, как на еще одно проявление упадка в обществе, на полнейшее равнодушие горожан к проблеме чистоты и порядка на улицах...
- Достаточно, профессор Сэлдон, - оборвала его судья. - Еще одно такое вмешательство в следствие, и я удалю вас из зала суда. А теперь, мистер Невас, скажите, - попросила она, - что вы делали в то время, как развивались события?
- Я-то? Ну, я спрятался. За деревьями, стало быть, притаился. Я боялся, понимаете, что мне тоже достанется, ежели они меня увидят. Ну а когда они смылись, я пошел и заявил в службу безопасности. Невас покрылся испариной и потеребил ворот рубашки. Он тяжело дышал, переминался с ноги на ногу, стоя на возвышении, где полагалось стоять свидетелям, истцам и обвиняемым. Взгляды публики, казалось, жгли ему спину, он старался не оборачиваться и не смотреть в зал, но всякий раз, когда он это делал, глаза его встречались с глазами красивой светловолосой девушки, сидевшей в первом ряду. Ему казалось, что она молча задает ему какой-то вопрос и требует ответа, заставляет его что-то сказать.
- Мистер Невас, а что вы скажете относительно заявления профессора Сэлдона о том, что он якобы видел вас до драки? Профессор действительно сделал вам замечание?
- Ну, а, да, то есть нет... ну, понимаете, иду это я, гуляю, ну, я уже говорил ведь... - тут Невас запнулся и посмотрел в ту сторону, где сидел Сэлдон. Сэлдон смотрел на него так печально, словно понимал, что игра проиграна. Стеттин Пальвер смотрел на Неваса с нескрываемым гневом и отвращением. И вдруг Невас вздрогнул, потому что ясно и отчетливо услышал слова: "Скажи правду!". Казалось, будто звучит голос Пальвера, но губы его были плотно сжаты. Невас обескураженно обернулся и посмотрел на блондинку в первом ряду. Казалось, он слышит ее голос: "Скажи правду", но и ее губы не шевелились.
- Мистер Невас, мистер Невас, - заторопилась судья, - мистер Невас, если профессор Сэлдон и мистер Пальвер шли вам навстречу и при этом позади троих пострадавших, как же вы смогли первыми заметить Сэлдона и Пальвера? Вы же утверждали, что все было именно так?
Невас обвел зал суда диким, испуганным взором. Некуда было деваться от этих взглядов. Казалось, все присутствующие кричат ему: "Скажи правду!". Невас беспомощно посмотрел на Гэри Сэлдона, потупил взгляд и пробормотал:
- Простите!
И к великому изумлению судьи и публики, четырнадцатилетний мальчишка заплакал навзрыд.

Стояла на редкость приятная погода - не жаркая, не холодная, не слишком ясная, но и не слишком хмурая. Хотя городской бюджет давно трещал по швам, ступени Галактической Библиотеки сверкали чистотой, и это радовало взгляд и улучшало настроение. Библиотека, выстроенная в классическом старинном стиле, могла похвастаться своей лестницей - ни по высоте, ни по ширине ступеней ей не было равных в Империи. Уступала она только лестнице Императорского Дворца. Правда, большинство посетителей Библиотеки предпочитали пользоваться боковыми входами. Сэлдон поднимался по главной. На сегодняшний день он возлагал большие надежды. С тех пор как с него и со Стеттина Пальвера были сняты всякие обвинения в недавней драке, Гэри Сэлдон чувствовал себя новым человеком. Он как бы заново родился. Конечно, сам по себе судебный процесс был неприятен, но репутация Сэлдона после него исключительно переменилась. Судья Теджан Попдженс Ли, которая считалась одним из самых влиятельных, если не самым влиятельным судьей на Транторе, выразила свое мнение по поводу случившегося весьма красноречиво. Это произошло на следующий день после эмоционального признания Райала Неваса.
- Когда мы сталкиваемся с такими явлениями в нашем "цивилизованном" обществе, - назидательно проговорила судья, - когда такой человек, как профессор Сэлдон, вынужден подвергаться унижению, нападкам и лжи, только потому что он - тот, кто он есть и отстаивает свои убеждения, значит, действительно в Империи настали черные дни. Признаю, что и я поначалу усомнилась. "Почему бы профессору Сэлдону, - подумала я, - не прибегнуть к такой хитроумной уловке ради того, чтобы подтвердить свои предсказания?" Но теперь я понимаю, как жестоко ошибалась. Судья нахмурилась, все лицо ее залила синеватая краска.
- Это произошло потому, что я рассматривала поступок профессора Сэлдона как нечто вытекающее из всего, что происходит сейчас у нас в обществе, приравняла его к тем, кто лишен честности, порядочности, доброты и милосердия. В нашем обществе теперь, похоже, легче хитрить и бесчинствовать, чем оставаться добропорядочным гражданином. Как безнадежно далеко ушли мы от наших основополагающих принципов! На этот раз нам повезло, граждане Трантора. Мы должны быть безмерно благодарны профессору Сэлдону за то, что он наглядно показал нам, чего мы стоим. Так примем же к сведению его урок, и вернемся к той доброте и порядочности, что еще жива в наших сердцах! После заседания Император прислал Сэлдону поздравительный голографический диск. Он выражал надежду на то, что, может быть, теперь у Сэлдона возникнет реальная возможность раздобыть субсидии для продолжения работы над Проектом. Скользя вверх по ступеням движущейся лестницы, профессор Сэлдон думал о состоянии дел в Проекте. Его добрый друг, Главный Библиотекарь Лас Зенов, уволился. Пока он работал, он всеми силами помогал Гэри Сэлдону в работе. Однако гораздо чаще действия Зенова сдерживали библиотечный Совет. Уходя в отставку, Зенов заверял Сэлдона, что новый Главный Библиотекарь, Трима Арканио, человек таких же прогрессивных взглядов, как он сам, и пользуется поддержкой представителей самых разных фракций в Совете.
- Гэри, друг мой, - сказал Зенов, перед тем как улететь на Веккори - свою родную планету, - Арканио - редчайшей души человек, умный и дальновидный. Уверен, он сделает все, что в его силах, чтобы помочь вам и Проекту. Я оставил ему все сведения о вас и вашей Энциклопедии. Думаю, он будет также восхищен теми возможностями, какие сулит вклад Энциклопедии в дело развития человечества. Берегите себя, мой друг, а я всегда буду вспоминать о вас с любовью.
И вот сегодня Сэлдону предстояла первая встреча с новым Главным Библиотекарем. Сэлдон, воодушевленный заверениями Ласа Зенова, с нетерпением ждал этого дня, чтобы поделиться с Арканио своими планами на будущее относительно Проекта и Энциклопедии.
Трима Арканио встал, приветствуя Сэлдона. Он уже обжился в кабинете и привнес в него нечто свое. Зенов за годы службы заставил кабинет полками, где хранились голографические диски и видеожурналы со всех концов Трентора. Когда-то тут красовалась целая коллекция видеоглобусов - моделей различных миров Империи, которые весело вертелись в воздухе. Арканио навел тут порядок - все убрал, расчистил. Теперь одну из стен почти целиком занимал большой голографический экран - вероятно, на него проецировалась любая информация, которую пожелал бы посмотреть Арканио.
Арканио был невысокого роста, полноватый. Взгляд у него был слегка подслеповатый - следствие офтальмологической операции по коррекции зрения. Взгляд этот производил впечатление, будто Арканио знает все на свете, в том числе и то, что происходит вокруг.
- Замечательно, замечательно. Профессор Сэлдон, проходите, садитесь. - Арканио указал на стул с высокой прямой спинкой около письменного стола. - Очень мило с вашей стороны, что вы решили заглянуть ко мне. Я просто мечтал повидаться с вами с тех самых пор, как занял должность Главного Библиотекаря. - Сэлдон кивнул, польщенный до глубины души. Если Главный Библиотекарь действительно думал о нем в суматошные дни вступления в должность - это большая честь. - Но для начала, профессор, расскажите мне, зачем вы хотели меня видеть, а потом я уж расскажу о своих, скорее всего, более прозаических соображениях.
Сэлдон прокашлялся и склонился к столу.
- Главный Библиотекарь Лас Зенов, несомненно, рассказал вам о моей работе и моей затее с Галактической Энциклопедией. Лас относился к этому замыслу с величайшим энтузиазмом и оказывал нам огромную помощь - он выделил мне здесь отдельный кабинет и обеспечил беспрепятственный доступ к фондам Библиотеки. Честно говоря, именно он разыскал ту планету, где предстоит в будущем разместиться группе по подготовке Энциклопедии - отдаленную планету под названием Терминус. Одного только Лас сделать не мог. Для того чтобы подготовка Энциклопедии шла полным ходом, мне требовалось и требуется место и доступ к фондам для моих сотрудников. Понимаете, задача грандиозная - отбор и сортировка информации, перед тем как все будет перевезено на Терминус. Как вы, безусловно, знаете, Совет не поддерживал Ласа Зенова. Вас, наоборот, поддерживает. Вот поэтому-то я и прошу вас. Главный Библиотекарь, не могли бы вы поспособствовать тому, чтобы моим сотрудникам было позволено разместиться в Библиотеке и продолжить работу над Энциклопедией? Гэри Сэлдон перевел дыхание. Он был уверен, что его речь, заранее заготовленная, произведет желаемый эффект. Теперь он ждал, не сомневаясь в ответе Арканио.
- Профессор Сэлдон, - начал Арканио таким тоном, что радостная улыбка тут же сошла с лица Сэлдона. - Мой уважаемый предшественник оставил мне всю документацию относительно вашей работы. Ваши исследования производили на него большое впечатление, и он не расставался с надеждой разместить здесь и вас, и ваших коллег. Так же, как и я... - Арканио сделал паузу.
Сэлдон выжидающе смотрел на него. - Поначалу. Я уже собирался созвать внеочередное заседание Совета, на котором хотел высказать предложение выделить для энциклопедистов целый блок помещений. Но, профессор, увы, теперь все изменилось.
- Изменилось? Но почему?!
- Профессор Сэлдон, вы только что участвовали в процессе по делу о хулиганском избиении.
- Но меня оправдали, - возразил Сэлдон. - Дело и до суда не дошло.
- И тем не менее, профессор, в глазах общественности ваша репутация... как бы это лучше выразиться... пострадала. Да-да, вас действительно оправдали по всем пунктам. Но, прежде чем вас оправдали, ваше имя, ваше прошлое, ваши убеждения, ваша работа - все это предстало перед всеми мирами Империи. Представьте, поначалу вас склонна была обвинить даже прогрессивно мыслящая судья. Ну да, потом она извинилась и признала вашу невиновность, но для миллионов, а пожалуй, и для миллиардов средних людей, вы остались не психоисториком - первооткрывателем, жаждущим сохранить величие цивилизации, а всего лишь каркающим безумцем, накликающим беды на великую и могучую Империю. Понимаете, так уж выходит, что вы своими пророчествами угрожаете самой сути Империи. Я не имею в виду безликую, безымянную, абстрактную Империю. Я говорю о ее душе и сердце - ее людях. Когда вы утверждаете, что Империя гибнет, для людей это значит, что гибнут они. А это вызывает несогласие у среднего человека, дорогой мой профессор. Сэлдон, хотите вы этого или нет, но вы стали персоной нон грата, объектом насмешек, городским сумасшедшим.
- Простите меня. Главный Библиотекарь, но быть объектом для насмешек - это для меня не новость.
- Это верно. Но до сих пор над вами смеялись только в определенных кругах. Но последний случай стал грандиозным спектаклем, в котором вы сыграли роль шута не только перед Трантором, но и перед всеми остальными мирами. Профессор Сэлдон, если я же и теперь, после всего случившегося, предоставлю вам помещения в Библиотеке, смеяться станут и над Библиотекой. Совершенно не важно, как сильно лично я верю в ваши идеи, в вашу Энциклопедию, будучи Главным Библиотекарем Галактической Библиотеки, я призван думать в первую голову о ней. Следовательно, профессор Сэлдон, ваша просьба о предоставлении помещений для ваших сотрудников отклоняется.
Сэлдон откинулся на спинку стула, словно его ударили.
- Кроме того, профессор, - продолжал Арканио, - я бы просил вас в течение двух недель воздержаться от посещений Библиотеки. После заседания Совета через две недели, профессор Сэлдон, мы известим вас о своем решении - продолжим ли мы договор с вами или нет. Это все, профессор Сэлдон, что я пока могу вам сказать, - твердо проговорил Арканио и встал, опершись ладонями о гладкую, без единого пятнышка, поверхность письменного стола.
Гэри Сэлдон тоже встал, хотя и не так резво, как Трима Арканио.
- Смогу ли я обратиться к Совету? - спросил Сэлдон. - Может быть, если бы мне удалось убедить членов Совета в жизненной важности психоистории и Энциклопедии...
- Боюсь, что нельзя, - негромко ответил Арканио, и на одно-единственное мгновение он показался Сэлдону тем человеком, о котором ему рассказывал Лас Зенов. Но холодный бюрократ незамедлительно взял верх над прогрессивно мыслящим человеком, и Арканио проводил Сэлдона до дверей. Когда их половинки разъехались в стороны, Арканио сказал:
- Две недели, профессор Сэлдон. Пока - до свидания.
Сэлдон сел в ожидавший его скиттер. Двери кабинета закрылись. "Что же мне теперь делать? - в отчаянии думал Сэлдон. - Неужели конец всему?!"

- Ванда, детка, чем это ты так увлеклась? - спросил Сэлдон, входя в кабинет внучки в Стрилингском университете. Когда-то этот кабинет принадлежал Юго Амарилю, после смерти которого Психоисторический Проект просто осиротел. К счастью, роль Юго в последние годы взяла на себя Ванда, которая постоянно трудилась над модернизацией и шлифовкой Главного Радианта.
- А? Я работаю над уравнением в отрезке 33А2D17. Видишь, я перекалибровала этот отрезок, - и Ванда показала на светящееся фиолетовое пятнышко, повисшее в воздухе прямо перед ее лицом. - Учла стандартный коэффициент и... вот оно! То самое, видимо, о чем я думала. Ванда встала, отошла назад и потерла глаза.
- Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался Сэлдон. - Да это же, похоже, уравнение Терминуса, но... Послушай, Ванда, это уравнение, обратное уравнению Терминуса, верно?
- Верно, дедушка. Смотри, в уравнении Терминуса цифры стояли как-то не так... - Ванда нажала кнопку, вмонтированную в стенную панель. В другом конце кабинета возникло красное пятнышко. Сэлдон и Ванда вместе подошли к нему. - А теперь посмотри, как все стало здорово, дед. Я несколько недель над этим корпела.
- Как тебе это удалось? - спросил Гэри, с восхищением глядя на красоту, логичность и изящество уравнения.
- Сначала я смотрела на него отсюда и думала, думала... Оно мешало всем остальным. Но вода, это так важно, чтобы все получилось, как мы задумали, чтобы Терминус заработал. В общем, я поняла, что нельзя вводить это уравнение в Главный Радиант и ждать, что оно войдет, как по маслу. Втиснуть его - значит потеснить что-то другое. Раз есть вес, значит, должен быть противовес, точно?
- Ты, похоже, говоришь о том, что древние называли "инь" и "янь".
- Ну да, что-то вроде этого. "Инь" и "янь". В общем, я поняла, что, для того чтобы улучшить "инь" Терминуса, я должна найти место для его "янь". Что я вот тут и сделала, - сказала Ванда и вернулась к фиолетовому пятнышку, расположившемуся на другой стороне сферы, образованной огнями Главного Радианта. - И как только я вот тут все подгадала, уравнение Терминуса легло на свое место. Полная гармония! Ванда сложила руки на груди, чрезвычайно довольная собой, словно решила все проблемы Империи.
- Восхитительно, Ванда. Потом обязательно расскажешь мне, что, по твоему мнению, это означает для Проекта. А сейчас пойдем со мной к голографическому экрану. Я получил срочный вызов с Сантаннии несколько минут назад. Папа просил нас немедленно связаться с ним.
Ванда сильно волновалась, слыша или читая сообщения о беспорядках на Сантаннии. От обнищания имперской казны страдали, в первую очередь. Внешние Миры. Их доступ к более богатым Внутренним Мирам был нелегок, и становилось все труднее и труднее как вывозить продукты производства, так и импортировать вещи первой необходимости. Имперские гиперпространственные корабли залетали на Сантаннию редко и далекий мир чувствовал себя отрезанным ото всей Империи. Вся планета сейчас была охвачена бунтами, забастовками, восстаниями.
- Дедушка, хочется верить, что ничего страшного не произошло, - испуганным голосом проговорила Ванда.
- Не волнуйся, милая. Конечно, все в порядке, раз Рейчу удалось послать нам весточку.
Дед и внучка прошли в кабинет Сэлдона, встали у голографического экрана и принялись ждать связи. Сэлдон набрал код на пульте около экрана, прошло несколько секунд, и вот возникло чувство, словно экран втянулся в глубь стены и стал похожим на вход в глубокий туннель, в этом туннеле - поначалу туманно, потом все отчетливее возникла знакомая фигура Невысокого крепкого мужчины. Как только связь наладилась, видно стало совсем хорошо. Вот на лице мужчины проступили пышные далийские усы, и вся его фигура ожила.
- Папа! Ванда! - сказало голографическое изображение Рейча, спроецированное на Трантор с Сантаннии. - Слушайте, я буду говорить быстро - времени нет. - Вдруг он вздрогнул, словно услышал какой-то шум. - Тут дела плохи. Правительство низложено, власть захватила партия провизионистов. Сущая неразбериха, сами представляете. Я только что отправил Манеллу с Беллис на звездолете в Анакреон. Просил их связаться оттуда с вами. Корабль называется "Аркадия-7". Ты бы, папа, видел, в каком состоянии улетела Манелла, как она не хотела со мной расставаться. Только ради Беллис я ее уговорил лететь. Милые мои, я знаю, о чем вы думаете. Вы думаете, что я должен был улететь вместе с ними. Я бы полетел, если бы смог. Но не было мест. Вы просто не представляете, чего мне стоило добыть для них билеты! - Рейч усмехнулся той самой усмешкой, которую так любили Сэлдон и Ванда, и продолжил: - И потом, раз уж я остался, я должен помочь в охране университета. Пусть только кто-нибудь их этих тупоголовых сантаннийских бунтовщиков приблизится к университету, мы им покажем...
- Рейч, - прервал его Сэлдон, - насколько плохи дела? Того гляди начнется бой?
- Папа, ты в опасности? - спросила Ванда.
Им пришлось подождать несколько минут, пока их голоса и образы долетели до Сантаннии и преодолели девять тысяч парсеков.
- Я-я-я... плохо вас понял... - ответило изображение Рейча. - Тут идут кое-какие потасовки, это точно, - сказал Рейч все с той же очаровательной усмешкой. - Ну все, мне пора. Не забудьте навести справки о корабле "Аркадия-7", вылетевшем к Анакреону. Постараюсь еще разок связаться с вами, как только сумею. Помните, я...
Связь прервалась, изображение Рейча побледнело, голографический туннель сжался и исчез. Сэлдон и Ванда еще долго смотрели на пустой экран.
- Дедушка, - промолвила Ванда, - как ты думаешь, что он хотел сказать?
- Не догадываюсь, милая. Одно я знаю точно: твой отец сумеет за себя постоять. Мне жаль любого бунтовщика, который отважится подойти к нему на расстояние вытянутой руки! Ну, пошли, вернемся к нашему уравнению, а через несколько часов справимся насчет "Аркадии-7".
- Командир, неужели вы не знаете, что случилось с кораблем? - спросил Сэлдон взволнованным голосом. Он опять вел разговор по системе межпланетной связи, но на этот раз беседовал с командиром имперского флота, расквартированного на Анакреоне. Беседа осуществлялась с помощью видеоэкрана - он давал гораздо слабее картину присутствия по сравнению с голографическим экраном, но связаться с кем бы то ни было по такой системе было намного проще.
- Говорю вам, профессор, у нас нет записей о том, чтобы этот корабль запрашивал разрешения на вход в атмосферу Анакреона. Конечно, надо признать, что связь с Сантаннией прервана уже несколько часов, и в последнюю неделю была редкой. Может быть, корабль пытался выйти с нами на связь через станцию, установленную на Сантаннии, и не сумел пробиться, но я в этом сильно сомневаюсь. Нет, знаете ли, гораздо вероятнее другое: скорее всего "Аркадия-7" сменила курс. Полетела на Форег, к примеру, или на Зарип. Вы не наводили справки в каком-нибудь из этих миров, профессор?
- Нет, - устало покачал головой Сэлдон. - Ноя не могу понять, почему кораблю, вылетевшему к Анакреону, вдруг вздумалось куда-то лететь. Командир, мне крайне необходимо разыскать этот корабль.
- Конечно, тут вы правы, - согласился командир. - Сама по себе "Аркадия-7" вряд ли стал бы менять курс. Но разве вы не знаете, что вытворяют эти мятежники? Им совершенно все равно, в кого палить. В игрушки играют. Нацеливают лазерные пушки и воображают, будто стреляют в Императора Агиса. Тут жуткие дела, профессор, уж вы мне поверьте. Периферия, как-никак.
- На этом корабле моя невестка и внучка, командир, - сказал Сэлдон негромко.
- О, простите, профессор. Как только что-то прояснится, сразу же вам сообщу.
Сэлдон грустно вздохнул. Командир, наверное, думал напугать его, рассказывая об ужасах жизни на периферии Галактики. Но Сэлдон про это отлично знал. Периферия, край... Это же все равно, как если бы порвалась нитка на краю связанной вещи. Порвалась и потянула за собой все остальное петлю за петлей. Так и до другого конца недалеко - до Трантора. Сэлдон наконец расслышал негромкое жужжание. Звонили в дверь.
- Да?
- Дедушка, - взмолилась Ванда, входя в кабинет. - Мне страшно.
- Почему, милая? - заботливо спросил Сэлдон.
Он не хотел говорить Ванде о том, что только что узнал... или вернее, не узнал... от командира с Анакреона.
- Знаешь, обычно, когда они так далеко, я их всех чувствую - папу, маму, Беллис - вот здесь. - Банда положила руку на сердце. - А сегодня я их не чувствую. Они угасают, как огни на куполе, меркнут, уходят. Я хочу позвать их обратно и не могу.
- Ванда, милая, это говорит только о том, что ты любишь их и волнуешься за них. Дело понятное - бунт, беспорядки. Но ты же знаешь, беспорядки в Империи то и дело возникают - надо же выпустить накопившийся пар. Не волнуйся, ты должна понимать, что вероятность того, что с Рейчем, Манеллой и Беллис случится что-нибудь плохое, ничтожно мала. Скоро папа позвонит и скажет, что все хорошо, а мама и Беллис вот-вот приземлятся на Анакреоне, и у них тоже все будет отлично. Это нас надо жалеть - мы закопались тут по уши в работе. Ну, малышка, ложись спать и думай только о хорошем. Завтра все тебе представится в другом свете. Утро вечера мудренее, верно?
- Да, дедушка, - кивнула Ванда, но не слишком уверенно. - Но завтра, если не будет вестей, нам придется... придется...
- Ванда, что нам остается? Мы можем только ждать, - нежно проговорил Гэри.
Ванда ушла, печально ссутулившись. Гэри проводил со взглядом, и дал волю собственному волнению. Прошло уже три дня с тех пор, как звонил Рейч. И с тех пор - ничего. А сегодня даже анакреонский командир заявил, что не слыхал о корабле под названием "Аркадия-7" вообще ничегошеньки. Чуть раньше Гэри пытался сам связаться с Рейчем, но все линии связи были прерваны. Казалось, будто Сантанния, как и корабль "Аркадия-7" попросту отпали от Империи, как лепестки от цветка. Сэлдон знал, что надо делать. Империя в упадке, но еще жива. Власть, если ее нужным образом направить, еще была бы велика. Сэлдон послал запрос о срочной связи с Императором Агисом Четырнадцатым.

- Вот так сюрприз - мой друг Гэри! - просияло улыбкой с экрана голографическое изображение Императора. - Рад вас видеть, хотя обычно вы просите меня о более формальных личных аудиенциях. Мне даже интересно, что за срочность?
- Сир, - сказал Сэлдон. - Мой сын, Рейч, его жена и дочь живут на Сантаннии.
- Ах, на Сантаннии! - перестал улыбаться Император. - Кучка поголовных идиотов, и когда у меня только руки до них...
- Сир, прошу вас... - прервал его Сэлдон, удивив Не только Императора, но и себя самого таким пренебрежением к имперскому этикету. - Моему сыну удалось отправить Манеллу и Беллис на гиперпространственном корабле "Аркадия-7" на Анакреон. Ему же пришлось остаться. Это было три дня назад. Корабль на Анакреоне не приземлился. Мой сын, похоже, исчез. Все мои звонки на Сантаннию - без ответа, а теперь и связь прервана окончательно. Сир, прошу вас, не могли бы вы мне помочь?
- Гэри, как вы знаете, официально все отношения между Сантаннией и Трантором прерваны. Однако я еще пользуюсь некоторым влиянием в определенных районах этой провинции. То есть там еще остались верные мне люди, и они до сих пор живы. Хотя я и не могу наладить прямой контакт с моими представителями в этой провинции, я могу ознакомить вас со всеми сообщениями, поступившими оттуда в последние дни. Все эти сведения, безусловно, носят исключительно конфиденциальный характер, но учитывая ваше волнение и наши отношения, я позволю вам заглянуть в эти сведения. Может быть, что-то вас там заинтересует. В течение ближайшего часа я ожидаю новых сообщений. Если вы не против, я свяжусь с вами, как только таковые поступят. А пока я дам распоряжение одному из моих советников просмотреть все сообщения из Сантаннии за последние дни относительно сведений о Рейче, Манелле и Беллис Сэлдон.
- Спасибо вам, сир, сердечное вам спасибо, - горячо поблагодарил Сэлдон и низко, как мог, поклонился исчезающему с экрана изображению Императора.
Целый час после разговора Сэлдон просидел за письменным столом в ожидании звонка. Тяжелее часа в его жизни не было со времени гибели Дорс. Больше всего на свете Сэлдон боялся незнания. Вся его жизнь целиком и полностью состояла из знания - о будущем и настоящем. И вот теперь он не знал, что с дорогими его сердцу людьми.
Голографический экран негромко зажужжал. Гэри торопливо нажал кнопку ответа. Появилось изображение Агиса Четырнадцатого.
- Гэри, - так печально проговорил Император, что Сэлдон сразу понял - новости плохие.
- Мой сын, - проговорил Сэлдон дрожащим голосом.
- Да, - кивнул Император. - Рейч был убит сегодня во время бомбардировки Сантаннийского университета. Из моих источников мне стало известно, что он знал о предстоящем налете, но отказался покинуть свой пост. Понимаете, среди бунтовщиков было много студентов, и Рейчу, видимо, подумалось, что, если они узнают, что он там, они ни за что... Но ненависть взяла верх над рассудком. Вы же понимаете, университет-то имперский. А мятежники решили, что нужно все имперское уничтожить, а потом строить что-то новое. Тупицы! Зачем надо... - Тут Агис запнулся, поняв, что Сэлдону, скорее всего, сейчас нет дела до Сантаннийского университета и планов мятежников. - Гэри, - участливо проговорил Император, - если вам от этого будет хоть сколько-нибудь легче, помните, что ваш сын погиб, защищая знания. Он сражался не за Империю, а за само человечество.
Сэлдон посмотрел на Императора сквозь слезы. Тихо, едва слышно, он спросил:
- А Манелла и малышка Беллис? Что с ними? Удалось узнать что-нибудь об "Аркадии-7"?
- Поиски пока безуспешны, Гэри. "Аркадия-7" покинула Сантаннию. Но, похоже, она просто исчезла. Может быть, на корабль напали мятежники, а может быть, корабль спасся бегством, изменив курс. Мы просто не знаем.
Сэлдон кивнул.
- Спасибо вам, Агис. Хотя вы сообщили мне ужасную новость, это все равно лучше, чем тягостное ожидание. Вы настоящий друг.
- А теперь, мой друг, - сказал Император, - я оставлю вас. Примите мои соболезнования. И лицо Императора исчезло с экрана, а Гэри Сэлдон уронил голову на руки и разрыдался.

Ванда Сэлдон потуже затянула поясок на платье. Взяв в руку маленькую лейку, она принялась поливать цветы в своем небольшом садике неподалеку от здания Стрилингского университета. Обычно Ванда проводила почти все время в своем кабинете, работая с Главным Радиантом. Она находила своеобразную красоту в уравнениях Радианта - в неумолимых и элементных уравнениях, которые странно смотрелись в обезумевшей, потерявшей голову Империи. Но, когда мысли об отце, матери и сестренке становились невыносимыми, когда даже любимая работа не в силах была отвлечь ее от горечи недавно пережитой потери. Ванда всегда уходила сюда, копалась в своем маленьком садике, словно выращивание цветов могло как-то уменьшить боль в ее душе.
После того как месяц назад погиб ее отец и исчез корабль, на котором улетели Манелла и Беллис, Ванда, которая и так всегда была стройной, стала ужасно худеть. Всего лишь несколько месяцев назад Гэри Сэлдон с заботой и участием обращал внимание на то, что у внучки стал пропадать аппетит, а теперь и это его, похоже, не интересовало - так сильно погрузился он в собственные переживания.
Гэри и Ванда Сэлдон очень сильно переменились, как переменились все те немногие, кто еще продолжал работать над Психоисторическим Проектом. Гэри, казалось, окончательно сдался. Теперь он в основном занимался тем, что сидел в кресле в Стрилингском солярии и молча смотрел на окрестности университетам греясь под лучами ламп. Порой сотрудники Проекта сообщали Ванде, что телохранитель деда Стеттин Пальвер уговорил-таки его выйти на прогулку по кампусу или пытался завести с ним разговор относительно будущего направления работы над Проектом. Ванда с головой ушла в работу над уравнениями Главного Радианта. Она чувствовала, что будущее, очерченное дедом, принимает все более ясные очертания. Он был прав. Энциклопедисты должны были обосноваться на Терминусе. Они должны были стать Основанием. А в отрезке 33А2D17 Ванда видела то, что Сэлдон называл Вторым Основанием - вторым, секретным. Но как с ним быть? Сэлдон не проявлял никакого интереса к работе, и Ванда была в растерянности. А тоска ее по утраченной семье была так глубока, что просто не было сил работать. Оставшиеся на своих постах сотрудники Проекта - а их было человек пятьдесят, трудились не покладая рук. В основном, это были энциклопедисты, которые вели поиск и отбор материалов, нуждающихся в копировании и каталогизации для последующего перевоза на Терминус на тот случай, если им когда-нибудь будет разрешен доступ в Галактическую Библиотеку. Работали сейчас все, полагаясь только на веру. Профессор Сэлдон потерял даже свой личный кабинет в Библиотеке, а потому мечта хотя бы какому-нибудь сотруднику обрести доступ туда была почти несбыточной. Помимо энциклопедистов в работе над Проектом были заняты историки-аналитики и математики. Историки занимались интерпретацией действий людей и событий прошлого и настоящего, передавали свои выкладки математикам, а те, в свою очередь, переводили эти выкладки на язык великого Психоисторического Уравнения. Это была долгая и изнурительная работа. Многие сотрудники ушли, потому что жалованье стало просто смешным. Психоисторики превратились в настоящее посмешище на Транторе, и теперь и без того ограниченные субсидии стали еще меньше. Однако само присутствие Гэри Сэлдона вселяло надежду в сердца оставшихся сотрудников, и они старались превозмогать все трудности. Честно говоря, многие и работать остались исключительно из уважения и верности Сэлдону.
"А теперь, - с горечью подумала Ванда Сэлдон, - что толку, что они остались". Легкий ветерок шевельнул прядь светлых волос Банды, она поправила прядь и принялась снова возиться с цветами.
- Мисс Сэлдон, можно отвлечь вас на минутку? - спросил чей-то голос.
Ванда обернулась. Молодой человек чуть старше двадцати стоял рядом с ней на дорожке.
Ванда сразу почувствовала в нем силу и недюжинный ум. Дед сделал правильный выбор. Ванда встала.
- Я узнала вас. Вы телохранитель дедушки, верно? Стеттин Пальвер, если не ошибаюсь?
- Все правильно, мисс Сэлдон, - кивнул Пальвер и слегка покраснел. Похоже, ему было приятно, что такая красавица узнала его с первого взгляда. - Мисс Сэлдон, я как раз хотел потолковать с вами насчет вашего дедушки. Я очень волнуюсь за него. Надо что-то делать.
- А что делать, мистер Пальвер? Я сама не знаю. С тех пор как мой отец... - Ванда запнулась, к горлу подкатил комок, ей стало трудно говорить, - погиб, а мама и сестра пропали без вести, все, на что я способна, это поднять его с кровати по утрам. Сказать правду, я и сама многое пережила. Понимаете? Вы понимаете? - спросила она, глядя ему прямо в глаза, и почувствовала - он понимает.
- Мисс Сэлдон, - негромко, участливо проговорил Пальвер, - я искренне сочувствую вашему горю. Но и вы, и профессор Сэлдон еще живы и должны продолжать работу над психоисторией. А профессор, похоже, сдался. Я надеялся, что, может быть, вы... мы... смогли бы что-нибудь вместе придумать - такое, чтобы он воспрял духом. Ну, вы понимаете, стимул какой-то, чтобы продолжать идти вперед.
"Ах, мистер Пальвер, - подумала Ванда, - может быть, дед-то как раз и прав. Сомневаюсь, что есть хоть какая-то причина, чтобы двигаться вперед". А вслух она сказала:
- Простите, мистер Пальвер, но я ничего не могу такого придумать. - Носком туфли поддев кусочек гравия, она пробормотала: - Простите, но мне нужно заняться цветами.
- Не думаю, что ваш дедушка прав, - сказал Пальвер. - А еще я думаю - причина идти вперед есть. Надо только ее найти.
Его слова поразили Ванду, словно удар грома. Откуда он знал, о чем она думала? Если только...
- Вы умеете читать мысли и воздействовать на сознание? - спросила Ванда, тяжело, взволнованно дыша, словно боялась услышать ответ Пальвера.
- Да, умею, - просто ответил Пальвер. - И, думаю, всегда умел. По крайней мере, не могу вспомнить, чтобы я когда-нибудь этого не умел. Половину времени я делаю это бессознательно - просто знаю, о чем думают люди или думали. Иногда, - продолжал он, воодушевленный тем пониманием, которое просто-таки излучала Ванда, - я вижу нечто вроде вспышек, исходящих от кого-то другого. Но это происходит всегда, когда народу вокруг много, и поэтому я не могу понять, от кого исходят эти вспышки. Но я точно знаю, что есть другие, такие же, как я... как мы.
Ванда, уронив лейку на грядку, жадно схватила руку Пальвера.
- Да вы понимаете, что это значит?! Для деда, для психоистории! Каждый из нас по отдельности мало что сумел бы сделать, но вдвоем... И Ванда быстро пошла по дорожке к зданию университета, оставив Пальвера в садике. Только у самого входа она остановилась и оглянулась.
"Пойдемте, Пальвер, обрадуем дедушку", - сказала Ванда, не открывая рта.
"Да, пожалуй, обрадовать стоит", - ответил Пальвер, догнав ее.

- Это как же получается? Выходит, я искал по всему Трантору людей с твоими способностями, Ванда, а этот человек уже несколько месяцев здесь, и мы ничего не подозревали?!
Сэлдон был изумлен. Он дремал в солярии, когда Ванда и Стеттин растолкали его и сообщили ему потрясающую новость.
- Да, дедушка. Ты только представь себе! Я ведь ни разу не виделась со Стеттином. Вы с ним встречались, в основном, за пределами помещений Проекта, а я все время просиживала у себя в кабинете, работала с Главным Радиантом. Когда мы могли встретиться? Но как только наши пути пересеклись, результат, сам видишь, налицо.
- Когда же это произошло? - нахмурился Сэлдон, пытаясь вспомнить.
- Во время судебного разбирательства, - напомнила ему Ванда. - Вспомни мальчишку - свидетеля, того самого, который божился, что видел, как ты и Стеттин напали на невинных ребятишек и поколотили их. А помнишь, как он потом разревелся, сказав правду - он ведь и сам не знал, с чего бы это ему правду говорить. А ведь мы со Стеттином, оказывается, совместными усилиями его "обработали". Райал Невас не выдержал наших "толчков". По одиночке нам бы ни за что не справиться - он так упорно отстаивал свои показания. Но вместе, - Ванда бросила смущенный взгляд на Пальвера, который скромно стоял в сторонке, - наша сила потрясающа!
Гэри Сэлдон задумался и собрался было что-то сказать, но Ванда не дала ему говорить.
- В общем, мы собираемся сегодня же вечером заняться проверкой наших ментальных способностей - по отдельности и вместе. Пока мы убедились, что способности Стеттина немного слабее моих - что-то около пятерки по мной придуманной шкале. Но его пятерка в сумме с моей семеркой дает двенадцать! Дед, ты представляешь? Это же страшная сила!
- Видите, профессор? - вмешался Пальвер. - Ванда и я - мы и есть тот самый прорыв, которого вы так ждали. Мы сможем помочь вам убедить миры в важности психоистории, сможем помочь разыскать других таких же, как мы, сможем помочь психоистории вернуться на финишную прямую.
Гэри Сэлдон не спускал глаз со стоявших перед ним молодых людей. Лица их светились надеждой и радостью, и этот свет молодости был так горяч, что согрел старое сердце Сэлдона. Может быть, и не все еще потеряно. Он думал, что не сумеет пережить последней трагедии - смерти сына и исчезновения невестки и внучки, но теперь он увидел, что Рейч жив - он живет в Ванде. А в Ванде и Стеттине - это он видел совершенно ясно - живет будущее Основания.
- Да-да, - проговорил Сэлдон решительно, - пука, помогите мне встать. Надо пойти в кабинет, все продумать.

- Входите, профессор Сэлдон, - сказал Главный Библиотекарь Трима Арканио ледяным голосом.
Гэри Сэлдон в сопровождении Ванды и Стеттина вошел в роскошный кабинет.
- Благодарю вас, Главный Библиотекарь, - кивнул Сэлдон, садясь на стул и глядя на Арканио, сидевшего по другую сторону широкого письменного стола. - Позвольте представить вам мою внучку Ванду и моего друга Стеттина Пальвера. Ванда - один из самых выдающихся сотрудников Психоисторического Проекта, она математик. А Стеттин... ну, Стеттин мало-помалу становится первоклассным психоисториком - этим он занимается в свободное время от обязанностей моего телохранителя, - сказал Сэлдон, весело усмехнувшись.
- Ну что же, все просто замечательно, профессор, - сказал Арканио, обескураженный тем, что Сэлдон шутит. Он ожидал, что профессор придет просить и умолять пустить его в Библиотеку, а тут... - Только я не понимаю, зачем вы ко мне пришли. Уверяю вас, наше решение твердо и непоколебимо: мы не можем позволить пользоваться Библиотекой человеку столь непопулярному у населения. В конце концов, мы публичная Библиотека и должны принимать в расчет мнение публики.
Арканио откинулся на спинку стула и стал ждать. Вот сейчас начнет просить и умолять.
- Я понимаю, я вас не сумел убедить. Однако я подумал, что, если вы послушаете молодых сотрудников Проекта - психоисториков завтрашнего дня - может быть, тогда вы лучше поймете роль Проекта и Энциклопедии в особенности. Прошу вас, выслушайте Стеттина и Ванду.
Арканио холодно глянул на молодых людей, вставших рядом с Сэлдоном.
- Что же, ладно, - сказал он, глянув на настенные часы. - Пять минут и не больше. Я на работе.
- Главный Библиотекарь, - обратилась к Арканио Ванда, - как вам, несомненно, объяснял мой дедушка, психоистория - мощнейшее орудие, с помощью которого можно было бы сохранить нашу культуру. Именно сохранить, - подчеркнула она, заметив, что Арканио не понравилось это слово. - Гибели Империи было придано преувеличенное значение. В итоге взгляд на психоисторию стал неверным. Дело в том, что психоистория позволяет не только предсказать неизбежный упадок нашей цивилизации, но и дает возможность принять меры к ее сохранению. Вот для чего нужна Галактическая Энциклопедия. Вот почему нам нужна ваша помощь и помощь вашей великой Библиотеки.
Арканио не удержался от улыбки. Девушка была, конечно, очаровательна. Такая честная, так хорошо говорит... Он смотрел на Ванду, а Ванда сидела напротив него - светлые волосы отброшены назад, как у школьницы, но от этого красота ее не страдала, наоборот, Ванда казалась еще красивее. А ведь, похоже, она говорила дельные вещи. Может быть, он действительно был не прав. Если речь идет о сохранении, а не о гибели, тогда...
- Главный Библиотекарь, - начал Стеттин Пальвер, - эта знаменитая Библиотека простояла много тысячелетий. Она, пожалуй, даже больше, чем Императорский Дворец, является символом Империи. Ведь в здании Дворца обитает только правитель Империи, а в Библиотеке обитают все знания Империи, вся ее культура и история. Ее ценность невозможно определить. Так разве не стоит подготовить нечто вроде памятника этому великому хранилищу знаний? Энциклопедия станет как раз таким памятником - гигантским вместилищем знаний, собранных вот в этих стенах. Подумайте об этом!
И вдруг Арканио все стало ясно. И как только Совет, а особенно этот книжный червь Дженнаро Маммери, смог убедить его в необходимости лишить Сэлдона его привилегий? А Лае Зенов, к чьему мнению он всегда прислушивался, был самым ярым сторонником Сэлдона и способствовал работе над Энциклопедией. Он снова по очереди посмотрел на троих посетителей, ожидавших его ответа. Теперь Совету придется здорово попотеть, чтобы найти, на что пожаловаться, если с Сэлдоном работают такие симпатичные молодые люди, как эти двое.
Арканио встал, прошелся по кабинету, нахмурился. Казалось, он собирается с мыслями. Подойдя к столу, он взял с него молочно-белый шарик и сжал его в кулаке.
- Трантор... - задумчиво проговорил Арканио, - средоточие Империи, сердце Галактики. Потрясающе, если задуматься... Пожалуй, мы поспешили осудить профессора Сэлдона. Теперь, когда ваш Проект, ваша Энциклопедия предстали передо мной в совершенно ином свете... - Он быстро взглянул на Ванду и Стеттина. - Теперь я понимаю, как важно дать возможность продолжать вашу работу здесь, профессор. И, конечно, не только лично вам, но и некоторым вашим сотрудникам. - Сэлдон благодарно улыбнулся и сжал руку Ванды. - Я пришел к такому решению не только из-за славы Империи, - продолжил Арканио. - Вы знамениты, профессор Сэлдон. Кем бы вас ни считали люди, профессор, сумасшедшим или гением, все вас так или иначе знают. Если ученый вашего ранга будет отождествляться с Галактической Библиотекой, наш престиж, как цитадели науки высочайшего полета только возрастет. Да что там престиж. Одного вашего присутствия здесь будет достаточно, для того чтобы к нам рекой потекли столь необходимые нам субсидии, обновились наши поступления, увеличился штат, снова открылись двери для массового читателя...
А проект создания Энциклопедии - это же просто грандиозный проект! Представьте, какова будет реакция населения, когда люди узнают, что Галактическая Библиотека принимает участие в работе над проектом, призванном увековечить достижения человеческой мысли - нашей славной истории, наших блестящих достижений, наших могущественных культур! И подумать только, что я. Главный Библиотекарь Трима Арканио, стану тем человеком, который поможет началу работы над этим восхитительным проектом!
Арканио пристально уставился на белый шарик и погрузился в раздумья.
- Так вот, профессор Сэлдон, - объявил Арканио, вернувшись к реальности, - вам и вашим сотрудникам будут предоставлены самые высокие привилегии. Вы получите помещение для работы. Арканио положил шарик на стол и вернулся на свое рабочее место.
- Придется, конечно, немного потрудиться и уговорить Совет... но я уверен, что это мне удастся. Положитесь на меня.
Сэлдон, Ванда и Стеттин радостно обменялись взглядами. В уголках губ у всех троих пряталась хитрая улыбка. Арканио дал знак, что они свободны и могут идти, и они не стали задерживаться. А Главный Библиотекарь погрузился в размышления о том, какой славы и чести добьется Библиотека, возглавляемая им, Тримой Арканио.
- Просто потрясающе, - сказал Сэлдон, когда все трое уселись в машину. - Вы бы видели, какой он был, когда мы с ним виделись в последний раз. Он сказал, что я - "угроза для самой сути Империи" или еще что-то такое же гнусное. А сегодня - всего пару минут вы с ним пообщались, и надо же...
- Ничего удивительного, дедушка, - усмехнулась Ванда, нажимая кнопку на пульте управления машиной. Автомобиль тронулся. Ванда прислонилась к спинке мягкого сиденья и быстро набрала координаты маршрута. - Он человек самовлюбленный, амбициозный. Нам только и надо было немного сыграть на положительных аспектах Энциклопедии, а потом за нас все сделало его эго.
- Наша участь была решена, как только мы с Вандой вошли в его кабинет, - сказал Пальвер. - Мы оба "толкали" изо всех сил, и ему некуда было деваться. Пальвер, сидевший на заднем сиденье, наклонился и благодарно сжал плечо Ванды. Та обернулась и погладила его руку.
- Нужно разместить энциклопедистов в Библиотеке как можно скорее, - сказал Сэлдон. - Их осталось только тридцать два, но это все хорошие работники. Размещу их в Библиотеке, а потом займусь поиском денег. Теперь, может быть, когда мы объединимся с Библиотекой, удастся убедить людей, что нам нужны деньги. Так... попробую-ка я еще разок позвонить Терепу Биндрису и возьму вас обоих с собой. Он ко мне отнесся неплохо поначалу. Но теперь ему против нас не устоять.
Автомобиль наконец остановился около здания Психоисторического Проекта в Стрилинге. Половинки дверей разъехались, но Сэлдон не стал сразу выходить из машины. Он обернулся к внучке.
- Ванда, ты понимаешь, если вам со Стеттином удалось такое вытворить с Арканио, то наверняка сумеете "растолкать" каких-нибудь богатеев, чтобы они расщедрились и дали нам денег. Знаю, знаю, тебе не хочется расставаться с твоим любимым Главным Радиантом, но эти визиты дадут вам обоим шанс попрактиковаться, отточить свои навыки, и вы сможете понять, на что способны.
- Ладно, дед, но ты не волнуйся. Теперь, когда Библиотека открыла перед тобой двери, люди будут к тебе добрее.
- Есть еще причина, по которой вам нужно как можно больше бывать вместе, - сказал Сэлдон. - Стеттин, вы однажды обмолвились, что каким-то образом "чувствуете" таких людей, у которых мозг работает так же, как у вас, но не могли точно определить, у кого именно.
- Да, - кивнул Пальвер. - Я чувствую что-то вроде вспышек, но это происходило всегда, когда я был окружен толпой народа. И за двадцать четыре года моей жизни я чувствовал такие вспышки всего четыре-пять раз, не больше.
- Но, Стеттин, - сказал потише Сэлдон, - в потенциале каждая из этих вспышек означала, что где-то неподалеку от вас был человек, обладавший такими же способностями, как вы и Ванда - другой менталист. Ванда таких вспышек не ощущала, но, думаю, это оттого, что она жила почти всю жизнь в одиночестве, в затворе. В тех немногих случаях, когда она оказывалась в толпе, поблизости просто могло не оказаться ни одного менталиста. Вот вам еще одна причина - и весьма важная, почему вы должны как можно больше времени проводить вдвоем - ходить, ездить. Мы должны разыскать еще менталистов. Вас двоих достаточно для того, чтобы заставить мыслить и действовать одного человека так, как вы желаете. А когда вас будет целая группа, вы будете обладать силой, способной править Империей!
Гэри Сэлдон вышел из машины и, прихрамывая, направился к зданию Психоисторического Проекта. Ванда и Пальвер смотрели ему вслед, и пока лишь туманно догадывались, какую колоссальную ответственность взвалил Сэлдон на их юные и хрупкие плечи.

Послеполуденное солнце озаряло своими лучами металлическую обшивку Трантора. Гэри Сэлдон стоял на краю обзорной площадки Стрилингского университета и пытался заслониться ладонью - солнце слепило глаза. Он уже многие годы не выбирался из-под купола, не считая нескольких поездок во дворец, но и их можно было не считать. На дворцовой территории человек все равно чувствовал себя если не под куполом, то под колпаком. Теперь Сэлдон позволял себе передвигаться без сопровождения. Во-первых, Пальвер большую часть времени проводил с Вандой - они либо работали с Главным Радиантом, либо погружались в изучение менталитики, либо пускались на поиски подобных себе людей. Но в случае необходимости Сэлдон всегда мог найти себе спутника для прогулки - студента университета или сотрудника Проекта, которые сыграли бы роль его телохранителя. Но Сэлдон понимал, что телохранитель ему больше не нужен. Со времени шумного процесса и восстановления отношений с Галактической Библиотекой Сэлдоном заинтересовался Комитет Общественной Безопасности. Сэлдон знал, что за ним следят. За последние месяцы он замечал это несколько раз. Не сомневался он и в том, что и в его доме, и в кабинете установлены подслушивающие устройства, но когда он вел важные переговоры, он включал противоподслушивающий экран.
Сэлдон не мог разобраться, за кого его принимает Комитет Общественной Безопасности, да и Комитет, скорее всего, это понимал не до конца. Однако, независимо от того, считали они его сумасшедшим или пророком, они явно задались целью во всякое время дня и ночи знать, где он находится, а это означало, что Сэлдон все время в безопасности.
Легкий ветерок взметнул полу темно-синего плаща, наброшенного поверх костюма, растрепал редкие седые волосы профессора. Сэлдон наклонился над парапетом и взглянул вниз. Там, под металлической кожей Трантора, жужжали машины, обеспечивающие жизнь громадного города-планеты. Если бы купола были прозрачными, можно было бы увидеть, как мчатся машины, несутся по длинным туннелям гравикэбы, как приземляются звездолеты с грузом зерна, удобрений и алмазов. Там, под сверкающей металлической обшивкой, шла жизнь сорока миллиардов людей, жизнь как жизнь - с радостями, болью, огорчениями. Сэлдон очень любил это зрелище, и сердце его сжималось от боли, когда он смотрел на Трантор: он знал, что всего лишь через несколько столетий все то, что раскинулось перед его глазами, будет лежать в руинах.
Величественные купола сморщатся, покроются зияющими дырами и трещинами, обнажится поверхность планеты. Сэлдон грустно покачал головой - он знал, что ничего нельзя сделать для того, чтобы предотвратить эту ужасную трагедию. Однако, хотя Сэлдон предвидел эти страшные времена, он знал и о том, что из земли, которая примет на себя эти страшные удары последних сражений старой Империи, взойдут ростки новой жизни, и Трантор станет сердцем новой Империи. План говорил об этом.
Сэлдон опустился на одну из скамеек, расставленных по периметру смотровой площадки. Сильно болела нога. Ему нельзя было много ходить. Но так хотелось еще раз взглянуть на Трантор, постоять на свежем воздухе, посмотреть на открытое, живое небо. Сэлдон с тоской подумал о Ванде. Теперь он очень редко виделся с внучкой, да и когда виделся, рядом с ней неизменно был Стеттин Пальвер. Они, казалось, стали неразлучны, как познакомились три месяца назад. Ванда уверяла Сэлдона, что это необходимо для работы над Проектом, но Сэлдон догадывался, что все гораздо глубже, чем просто преданность работе. Он смотрел на молодую пару и вспоминал те дни, когда он только что познакомился с Дорс. Ванда и Стеттин так смотрели друг на друга, что сомнений быть не могло - они были влюблены. Да и потом. Ванде и Пальверу, не похожим на остальных, было хорошо вдвоем. Сэлдон даже заметил, что когда рядом никого нет, Стеттин и Ванда не разговаривают друг с другом - для общения им были не нужны слова. Остальные сотрудники Проекта о ментальных способностях Ванды и Стеттина не знали и не догадывались. Сэлдон решил, что об этом не должен знать никто до тех пор, пока роль менталистов в работе над Проектом не будет решена окончательно. Роль же самого Плана была решена окончательно - но только в голове у Сэлдона. Как только кое-какие детали улягутся на свои места, он посвятит в План Ванду и Пальвера и когда-нибудь, если это будет необходимо, еще одного - двух сотрудников.
Сэлдон медленно, с трудом поднялся. Через час у него была назначена встреча с Вандой и Пальвером. Они должны были сообщить ему какую-то очень интересную новость. "Наверное, одна из тех деталей головоломки, - думал Сэлдон, - которая должна лечь на свое место". Он бросил последний взгляд на Трантор, улыбнулся и негромко проговорил:
- Основание...

Когда Сэлдон вошел в свой кабинет. Ванда и Стеттин уже были там и сидели за большим столом. Как обычно, когда эти двое находились наедине, они молчали. Войдя, Сэлдон удивленно остановился. За столом вместе с Вандой и Стеттином сидел какой-то незнакомый мужчина. Странно... обычно из вежливости Ванда и Стеттин в компании с другими людьми разговаривали вслух, а тут... все трое помалкивали. Сэлдон пригляделся к незнакомцу... немного странной внешности, около тридцати пяти лет, близорукий прищур, значит, много работает. Если бы не упрямо выступавший подбородок, Сэлдон счел бы внешность незнакомца невыразительной. Однако в этом лице была доброта и сила. "Лицо надежного человека", - решил Сэлдон.
- Дедушка, - приветствовала Сэлдона Ванда и грациозно поднялась со стула.
Сердце Сэлдона радостно забилось, когда он посмотрел на внучку. Бедняжка - она так переменилась от пережитого. Раньше она чаще звала его полуласково - полушутливо "дедом", а теперь называла более привычным - "дедушка". Как она стала серьезна!.. Раньше она все время улыбалась, а теперь - только изредка. Но была по-прежнему красива, и красота уступала только ее колоссальному уму.
- Ванда, Пальвер, - поприветствовал Сэлдон, поцеловав Ванду в щеку, а Пальвера потрепав по плечу.
- Здравствуйте, - поздоровался он с незнакомцем. - Я Гэри Сэлдон.
- Познакомиться с вами - большая честь, профессор, - сказал незнакомец. - Меня зовут Бор Алурин.
И подал Сэлдону руку.
- Гэри, Бор - психолог, - сказал Пальвер, - и большой поклонник твоей работы.
- А что еще важнее, - вмешалась Ванда, - он - один из нас.
- Один из вас? - Сэлдон внимательно посмотрел на Ванду и Стеттина. - То есть...
- Да, дедушка. Вчера мы со Стеттином бродили по сектору Эрину, именно так, как ты советовал, искали себе подобных. И вдруг... бах! - и все произошло.
- Мы тут же почувствовали тип мозга, который искали, и стали оглядываться по сторонам, пытаясь найти этого человека, - принялся объяснять Пальвер. - Мы были в торговой зоне, неподалеку от космопорта, и вокруг было полным-полно покупателей и туристов, и торговцев из Внешних Миров. Казалось, дело совершенно безнадежное, но тут Ванда просто взяла и остановилась, подав сигнал: "Идите сюда". И из толпы вышел Бор. Он подошел к нам, как ни в чем не бывало и ответил: "Да!".
- Потрясающе! - воскликнул Сэлдон, довольно глядя на внучку. - И доктор... вы, доктор, мистер Алурин? Что вы обо всем этом думаете?
- Ну... Я очень рад, - осторожно проговорил психолог. - Знаете, я всю жизнь чувствовал, что не похож на других, но не догадывался чем. Теперь открылось. И потом, мне бы очень хотелось вам помочь... - сказал Алурин и вдруг покраснел и уставился в пол. - Простите за наглость, профессор, но я весьма счастлив, что Ванда и Стеттин сказали, что я мог бы участвовать в работе над Проектом. Профессор, большей радости для меня не было бы.
- Да-да. Все правильно, доктор Алурин. Я действительно считаю, что вы можете оказать нам неоценимую помощь, если присоединитесь к работе над Проектом. Но вам придется отказаться от вашей теперешней работы - преподавания или частной практики. Сумеете?
- Ну конечно, профессор! Мне только нужно уговорить жену... - смущенно проговорил Алурин, глядя на новых знакомых. - Но это я сумею.
- Что ж, решено, - коротко кивнул Сэлдон. - Вы будете работать над Психоисторическим Проектом. Обещаю вам, доктор Алурин, вы о таком решении не пожалеете.

- Ванда, Стеттин, - сказал Сэлдон, когда Алурин ушел. - Новость поистине великолепная. Настоящий прорыв. Как вы думаете, как скоро вам удастся разыскать других менталистов?
- Дедушка, на то, чтобы найти Бора, нам потребовался месяц. Мы не можем сказать точно, как часто у нас будут такие удачи. Правду говоря, все это болтание по Трантору здорово отвлекает нас от работы над Главным Радиантом и вообще надоело. Теперь, когда рядом со мной Стеттин, обычная речь звучит так громко, просто оглушительно. Улыбка покинула лицо Сэлдона. Он этого боялся. Оттачивая свои ментальные способности. Ванда и Стеттин мало-помалу стали уходить от "обычной" жизни. Их манипуляции с менталитикой сделали их еще более чужими для других.
- Ванда, Стеттин, думаю, пришла пора рассказать вам кое-что, чего вы до сих пор не знали. Эту идею высказал несколько лет назад Юго Амариль, и на ее основе я разработал План. До сих пор не представляю себе четко, что из этого выйдет, но сегодня все кусочки запутанной головоломки стали на свои места. Как вы знаете, Юго предложил создать два Основания, каждое из которых была бы подспорьем, страховкой для другого. Идея была блестящая. Как жаль, что Юго не дожил до того дня, когда она будет осуществлена. Сэлдон замолчал и глубоко, печально вздохнул.
- Простите, я отвлекся... Шесть лет назад, когда я убедился, что Ванда обладает ментальными или телепатическими способностями, я решил, что Оснований действительно должно быть два, но не просто два, а два совершенно разных Основания. В одном должны собраться представители физических наук - и первой группой станут энциклопедисты, которые высадятся на Терминусе. Ядро второго Основания составят истинные психоисторики, менталисты - вы. Вот почему я так прошу вас как можно скорее разыскать подобных вам людей. И наконец последнее: Второе Основание должно стать тайной. Его могущество будет сосредоточено в ее неизвестности, в ее телепатическом всевидении. Понимаете, несколько лет назад, когда я понял, что мне нужен телохранитель, я понял и другое: Второе Основание должна стать сильным, молчаливым, тайным телохранителем Первого Основания. Психоистория не застрахована от ошибок. Ее предсказания, однако, имеют высокую степень вероятности. У Первого Основания на первых порах будут многочисленные враги, так же как у меня сейчас. Ванда, ты и Стеттин - пионеры Второго Основания, хранители Основания на Терминусе.
- Но как же, дедушка? - изумленно спросила Ванда. - Нас всего двое... ну, пускай, трое, если считать Бора. Для того чтобы охранять целое Основание, нам нужно...
- Сотни? Тысячи? Внучка, ищите и найдите столько, сколько нужно. Вы это можете. Вы знаете как. Ведь только что, когда Стеттин рассказывал, как вы нашли Алурина, он сказал, что ты просто взяла и позвала. И Алурин пришел. Понимаете? До сих пор я просил вас бродить по Трантору и искать таких людей. Но это для вас трудновато, даже болезненно. Теперь я понимаю, что тебе и Стеттину нужно уединение, ведь вы - ядро Второго Основания. Из этого уединения вы и забросите сети в океан человечества.
- Дедушка, что ты говоришь? - прошептала Банда, вскочила со стула и опустилась на колени рядом со стулом Сэлдона. - Ты хочешь, чтобы я уехала?
- Нет, Ванда, нет, я не хочу, чтобы ты уезжала, но это - единственный выход. Тебе и Стеттину нужно где-то скрыться, уйти от грубой реальности Трантора. Когда ваши ментальные способности возрастут, вы сумеете привлечь к себе других - и молчаливое и тайное Основание станет более многочисленным. Мы будем время от времени общаться, конечно. И у каждого из нас будет свой Главный Радиант. Ты же понимаешь, что это нужно, детка, просто необходимо, понимаешь, да?
- Да, дедушка, понимаю, - сказала Ванда. - А что гораздо важнее, я вижу, какая это блестящая идея. Можешь быть спокоен, мы тебя не подведем.
- Знаю, милая, - устало проговорил Сэлдон.
Но как он мог? Как он только мог - взять и отослать куда-то дорогого ему человека? Ведь Ванда была последним, что связывало Сэлдона со счастливым прошлым - с Дорс, Юго и Рейчем. Кроме нее, Сэлдонов в Галактике больше не было.
- Я буду очень скучать по тебе, Ванда, - сказал Сэлдон, и по его морщинистой щеке пробежала слеза.
- Но, дедушка, куда же мы должны отправиться? Где будет Второе Основание? - спросила Ванда, встав рядом со Стеттином.
Сэлдон взглянул на внучку снизу вверх и усмехнулся:
- Это тебе должен был уже подсказать Главный Радиант.
Ванда растерянно смотрела на Сэлдона, пытаясь понять, о чем он говорит.
Сэлдон взял внучку за руку.
- Загляни ко мне в сознание, детка. Все там.
Ванда широко раскрыла глаза.
- Вижу... - прошептала она.
Отрезок 33А2D17.
Конец Звезд.

ЭПИЛОГ

Я Гэри Сэлдон. Бывший премьер-министр Императора Клеона I. Почетный профессор психоистории в Стрилингском университете на Транторе. Директор Психоисторического Проекта. Главный редактор "Галактической Энциклопедии". Создатель Оснований. Знаю, звучит впечатляюще. Я многое сделал за свои восемьдесят один год и очень устал. Оглядываясь на прожитую жизнь, я порой задумываюсь, мог ли, должен ли я был что-то сделать иначе. Ну, например: не был ли я слишком увлечен гигантскими перспективами психоистории, и потому события и люди, проходившие через мою жизнь, казались мне незначительными и неинтересными? Может быть, я упускал из виду какие-то мелочи, которые нисколько не повредили бы будущему человечества, но от которых стала бы легче и лучше жизнь дорогих моему сердцу людей - Юго, Рейча... Я могу только гадать... мог я сделать что-нибудь, чтобы уберечь мою любимую Дорс? Последний месяц я занимался подготовкой голограмм для Кризисов. Мой ассистент, Гааль Дорник, увез их на Терминус и проследит там за их размещением в Склепе Сэлдона. Он проследит также за тем, чтобы Склеп был запечатан, и оставит там соответствующие инструкции относительно вскрытия Склепа во времена грядущих Кризисов. Но тогда меня уже, конечно, не будет. Что же они подумают, будущие жители Основания, когда увидят меня (точнее, мое голографическое изображение) во время Первого Кризиса, почти через пятьдесят лет? Что они скажут? Какой я старый, какой тихий у меня голос, какой я беспомощный в этом инвалидном кресле? Поймут ли они, оценят ли по достоинству то послание, что я оставил для них? О нет, не стоит гадать. Древние сказали бы: "После смерти - только смерть".
Вчера я получил весточку от Гааля. На Терминусе все идет хорошо. Бор Алурин и сотрудники Проекта наслаждаются пребыванием "в ссылке". Не стоит, конечно, смеяться, но я не в силах удержаться от улыбки, когда вспоминаю довольную физиономию этого тупицы Лень Чела, который был уверен, что загнал Проект на Терминус два года назад. Хотя в конце концов ссылка была квалифицирована в рамках Имперской хартии как "Поддерживаемое государством научное учреждение и часть личной собственности Его Августейшего Величества Императора" - Главный Комитетчик мечтал вышвырнуть нас с Трантора, с глаз долой, но не мог упустить последнего шанса удержать нас в своих руках. Все равно мне приятно вспоминать, что это Лас Зенов и я выбрали Терминус, как пристанище для Первого Основания. Единственное, о чем я сожалею, когда вспоминаю Линь Чена, это о том, что мы не сумели спасти Агиса. Император был хорошим человеком и благородным правителем, даже несмотря на то, что только назывался Императором. Его величайшей ошибкой было то, что он верил в незыблемость своего титула, в то, что Комитет Общественной Безопасности не посягнет на этот титул.
Я часто думаю, что же они сделали с Агисом? Выслали в какой-нибудь отдаленный мир или убили, как Клеона? Ребенок, который сегодня восседает на троне, - лучший пример марионеточного Императора. Он повинуется каждому слову, которое только Чей прошепчет ему на ухо, и представляет себя выдающимся государственным деятелем. Дворец, перипетии имперской жизни - для него это все только игрушки в фантастической игре.
Что мне осталось теперь? Гааль улетел на Терминус, и я остался совсем один. Иногда мне звонит Ванда. Работа в Конце Звезд идет успешно. За последние десять лет к Ванде и Стеттину прибавилось несколько десятков менталистов. Сила их растет день ото дня. Именно те, кто собрался в Конце Звезд - моем тайном Основании, - заставили Линь Чена отправить энциклопедистов на Терминус. Я скучаю по Ванде. Много лет я не видел ее, не сидел с ней рядом, не держал ее за руку. Когда Ванда покинула меня, хотя я сам просил ее об этом, я думал, я не проживу и дня. Наверное, это было самое тяжелое решение в моей жизни. Я ей не сказал ни слова, но чуть было не отказался от этого решения. А для того, чтобы Второе Основание добилось успеха, Ванде и Стеттину было необходимо оказаться там, в Конце Звезд. Так подсказала психоистория - вот и выходит, что это вовсе не мое личное решение.
Я все еще каждый день прихожу сюда, в мой кабинет в здании Психоисторического Проекта. Я помню времена, когда здесь было полно народу и днем и ночью. Порой мне кажется, что я слышу их голоса - моих родных, студентов, сотрудников, но кабинеты пусты и безмолвны. Только эхо скрипа колес моего инвалидного кресла раздается в пустых коридорах. Наверное, нужно вернуть здание университету. Но мне трудно расстаться с этим местом. Тут так много воспоминаний. Теперь у меня остался только мой Главный Радиант. Это прибор, с помощью которого осуществляется компьютерная обработка психоисторических выкладок, с помощью которого можно проанализировать любое уравнение моего Плана - все это здесь, в этом удивительном черном кубике. И когда я сижу здесь и держу в руках этот такой маленький и невзрачный с виду прибор, мне бы так хотелось показать его Р.Дэниелу Оливо... Но я один, и мне нужно только нажать кнопку, и в кабинете станет темно. Тогда я откидываюсь на спинку кресла. Главный Радиант оживает, и вокруг меня начинают плясать свой восхитительный танец уравнения. Для непосвященного - это просто вихрь значков и цифр, но для меня, Ванды, Гааля - это живая психоистория.
Передо мной, вокруг меня - будущее человечества. Тридцать тысячелетий хаоса, сжатые в одно тысячелетие... А вот это пятнышко, что горит все ярче день ото дня, - это уравнение Терминуса. А вот здесь... тут ничего нельзя поделать... это уравнение Трантора. Но вот и он... да, это он, тихо, но верно горящий огонек надежды... Конец Звезд!
Вот она, вот она - работа всей моей жизни! Мое прошлое... и будущее человечества. Основания. Такие замечательные, такие живые. И ничто не сможет...
Дорс!

СЭЛДОН ГЭРИ - ...Найден мертвым в своем кабинете в Стрилингском университете в 12069 г. Г.Э. (1-й год А.Э.). Очевидно, Сэлдон до последнего мгновения работал над психоисторическими уравнениями - в руке он сжимал Главный Радиант. По завещанию Сэлдона этот прибор был передан его сотруднику Гаалю Дорнику, который недавно эмигрировал на Терминус...
Прах Сэлдона был развеян в космосе, также в соответствии с его завещанием. Панихида на Транторе была скромной, хотя на ней присутствовало довольно много людей. Стоит отметить, что здесь находился и бывший друг Гэри Сэлдона, бывший премьер-министр Эдо Демерзель. На Транторе его не видели со времени таинственного исчезновения сразу же после его отставки. Попытки Комитета Общественной Безопасности найти Демерзеля в дни после панихиды оказалась безуспешными. Ванда Сэлдон, внучка Гэри Сэлдона, на траурной церемонии не присутствовала. Поговаривали, что она настолько сильно переживает смерть деда, что не хочет никому показываться на глаза. До сих пор неизвестно, где она находилась в то время и потом. Говорят, что Гэри Сэлдон ушел из жизни так же, как жил, - он умер посреди будущего, окружавшего его со всех сторон...

Галактическая энциклопедия

Читать: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Главная | Фантастика | Циклы | Фэнтези
Авторы фантастики: А Б В Г Д Ж-3-И К Л М-Н-О П Р С Т-У Ф Х-Ч Ш-Э-Я
Авторы фэнтези: А-Б-В Г Д-Ж К Л М-Н С-Т У-Ф-Х Ч-Э