Добавить в избранное

Айзек Азимов. Основание

Часть 5. Принцы торговли.

Торговцы... - с психоисторической неизбежностью экономический контроль Основания возрастал. Торговцы становились богаче, а с богатством приходила и власть... Иногда забывают, что Хобер Мэллоу начинал свою жизнь, как обычный торговец. Зато никогда не забудут, что он окончил ее, будучи первым торговым принцем...

Галактическая Энциклопедия.

1
Джоран Сатт сложил вместе пальцы с тщательно наманекюренными ногтями и сказал:
- Это похоже на загадку. Мне кажется - говорю вам в строжайшей тайне - что наступает еще один кризис Хари Сэлдона.
Его собеседник сунул руки в карманы короткого смирнийского пиджака и вынул оттуда сигарету.
- Не знаю, Сатт. Как правило, политики начинают кричать "Сэлдонский Кризис" с каждыми новыми выборами в мэры.
Сатт слабо улыбнулся. Но я не собираюсь проводить никаких предвыборных кампаний, Мэллоу. Нам угрожают атомным оружием, а мы не знаем, откуда оно берется.
Хобер Мэллоу из Смирно, Главный Торговец, курил спокойно, почти безразлично.
- Продолжайте. Если вам есть, что сказать, не стесняйтесь, говорите. Мэллоу никогда не был вежлив к людям Основания: таких ошибок он не делал. Он был инопланетянином, но считал, что мужчина всегда должен оставаться мужчиной.
Сатт включил трехмерную звездную карту на столе. Он сделал нужные подсоединения, и скопления полудюжины звездных систем засверкали красным светом.
- Это - Корельская республика,- спокойно сказал Торговец.
- Я там был. Вонючая дыра! Вы, конечно, можете называть ее республикой, но почему-то Комдором там избирают каждый раз члена семьи Арго. И если это кому-то не нравится, с ним что-нибудь происходит.
Он поджал губы и повторил:
- Я там был.
- Вы оттуда вернулись, что удавалось не каждому. Три торговых корабля, неприкосновенные согласно конвенции, исчезли внутри территории республики за последний год. А эти корабли были вооружены обычными ядерными бомбами и силовыми полями.
- Какие последние сообщения были переданы об этих кораблях?
- Рутинные отчеты и больше ничего.
- Что по этому поводу говорят корелийцы?
Глаза Сатта иронически заблестели.
- Мы даже не можем, не имеем возможности их спросить. По всей видимости, Основание держится на своей репутации могущества. Как вы думаете, можем мы потерять три корабля, а затем начать расспросы?
- В таком случае, может быть вы скажете, что вы хотите от меня?
Джоран Сатт не стал тратить своего времени на такое излишество, как раздражение. Будучи секретарям мэра, он часто сдерживал сторонников оппозиции, людей, ищущих работу информаторов и непризнанных гениев, которые клялись, что они сами разработали тот план, который предложил Хари Сэлдон, и что теперь они могут предсказывать будущее. С таким богатым опытом слишком много надо приложить усилий, чтобы он высказал раздражение. Он внятно ответил:
- Сейчас скажу. Видите ли, потеря трех звездолетов в одном и том же секторе в течение года не может быть случайностью, а атомная энергия может быть превзойдена только еще большей атомной силой. Автоматически возникает вопрос: откуда на Корелии есть атомное оружие, откуда они его берут?
- И откуда же?
- Есть две возможности. Либо корелийцы сами его изготавливают...
- Ценное наблюдение!
- Очень! Но существует еще одна возможность: предательство.
- Вы так думаете?
Голос Мэллоу был холоден.
Секретарь спокойно ответил:
- Ничего невозможного в этом нет. С тех пор как Четыре Королевства подписали Конвенцию Основания, нам приходилось иметь дело со значительными группами сопротивления на многих планетах. Каждое бывшее королевство имело своих недовольных, в основном из бывшей знати, которые не слишком сильно притворялись в своей любви к Основанию. Возможно, некоторые из них перешли от слов к делу.
Мэллоу сидел пунцово-красный.
- Понятно. Так что вы хотите мне сказать? Сам я со Смирно.
- Знаю. Вы - смирниец, родились на Смирно, одном из бывших Четырех Королевств.
По рождению вы инопланетянин и иностранец, а к Основанию вы относитесь только по своему образованию. Несомненно, ваш дед был бароном во времена войн Смирно и Лорис, а также несомненно, что ваши фамильные поместья были конфискованы и разделены Сефом Сермаком.
- Неправда! Клянусь космосом, это ложь! Мой дядя был нищим сыном космолетчика, который умер, потому что у него не хватило денег на уголь. Это было еще до Основания. Я ничего не должен старому режиму. Но я родился на Смирно и я не стыжусь ни Смирно, ни смирнийцев, клянусь Галактикой! Ваши идиотские намеки на предательство не заставят меня поцеловать пыль под ногами Основания. А теперь вы можете либо отдать приказ, либо предъявить мне обвинение. Мне плевать, что именно.
- Мой дорогой Главный Торговец, меня не волнует, был ли ваш дед королем Смирно, или самым последним нищим на планете. Я говорил о вашем рождении и предках только для того, чтобы показать вам, что меня это абсолютно не интересует. Очевидно, вы этого не знали. Давайте вернемся назад. Вы - смирниец, вы знаете инопланетян. Кроме того, вы торговец, причем один из лучших. Вы были на Корелии, и вы знаете корелийцев. Туда вам и предстоит отправиться.
Мэллоу глубоко вздохнул.
- Я буду шпионом?
- Вовсе нет. Обычным торговцем, но вы будете держать глаза широко открытыми. Если вы сможете выяснить, откуда они достали оружие... Я хочу напомнить вам, раз уж вы смирниец, что два последних исчезнувших звездолета были со Смирно.
- Когда я должен вылетать?
- Когда вы сможете подготовить свой корабль к отлету?
- Через шесть дней.
- Вот тогда и отправляйтесь. Подробности вы узнаете в адмиралтействе.
- Хорошо.
Он поднялся, крепко пожал руку и вышел.
Сатт подождал, осторожно потирая руки и давая схлынуть нервному напряжению, потом пожал плечами и вошел в кабинет мэра. Мэр выключил телевизор и откинулся на спинку стула.
- Как он тебе понравился, Сатт?
- Может быть, он хороший актер,- ответил Сатт и задумчиво уставился перед собой.

Был вечер того же самого дня. В холостяцкой квартире Джорана Сатта на двадцать первом этаже Хардинг Билдинг сидел Публис Манлио и маленькими глотками пил пиво. Стареющее легкое тело Публиса Манлио управляло двумя важнейшими отраслями Основания. Во-первых, он был иностранным секретарем в кабинете мэра, отвечающим за все миры, исключая Основание, и, во-вторых, он был Кардиналом Церкви, поставщиком Святой Пищи, Епископом Храма и так далее и тому подобное - перечислять можно до бесконечности. Он пил пиво и говорил:
- Но он не согласится разрешить нам послать этого торговца. Это уже нечто.
- Но этого так мало,- ответил Сатт.- Это не даст нам немедленных результатов. Мы работаем слишком грубо, так как не можем предвидеть, что произойдет. Это все равно, что вешаться на бесконечно длинной веревке в надежде, что в конце ее обязательно будет петля.
- Где-то вы правы. И этот Мэллоу способный человек. Что если не удастся его так легко обмануть?
- Тут мы должны рискнуть. Если дело в предательстве, то в нем участвуют способные лица. Если нет - то нам нужен способный человек, который сможет узнать правду. И за Мэллоу будут следить. Ваш бокал пуст.
- Нет, спасибо. Мне достаточно.
Сатт наполнил свой бокал и терпеливо продолжал нелегкий для себя разговор. О чем бы этот разговор не шел, кончился он неопределенно, потому что кардинал внезапно нервно спросил:
- Сатт, что вы задумали?
- Я скажу вам, Манлио.
Тонкие губы Сатта раздвинулись в улыбке.
- Мы сейчас в самой гуще очередного Сэлдонского кризиса.
Манлис вздрогнул, потом мрачно спросил:
- Откуда вы знаете? Темпоральный сейф еще раз открылся?
- Нет, мой друг, но это и необязательно. Послушайте и сами сделайте вывод. С тех пор как Галактическая Империя покинула Периферию и предоставила нас самим себе, мы еще ни разу не имели противника, обладающего атомной энергией. Этот случаи первый. Такой факт имел бы большое значение, даже если бы у нас не было других неприятностей. А они есть. В первый раз за последние семьдесят лет мы переживаем большой внутренний кризис. И я, считая, что такая синхронизация внешнего и внутреннего кризисов делает мой вывод бесспорным.
Глаза Манлио сузились.
- Если других причин нет, этого недостаточно. До сих пор мы пережили два Сэлдонских кризиса, и оба раза Основание находилось под угрозой разрушения. Третий кризис не может начаться, пока такая опасность не будет очевидной.
Сатт остался таким же невозмутимым.
- Опасность приближается. Каждый дурак может сказать, что был кризис, если тот уже прошел. Настоящая государственная служба состоит в том, чтобы отличить этот кризис в зародыше. Послушайте, Манлио, мы с вами живем на спланированной для нас тропинке истории. Мы знаем, что Хари Сэлдон разработал исторические вероятности нашего будущего. Мы знаем, что в один прекрасный день мы восстановим Галактическую Империю. Мы знаем, что это займет около тысячи наших лет. И мы знаем, что на этом пути нас ждет несколько тяжелых кризисов. Итак, первый кризис разразился через пятьдесят лет после создания Основания, а второй через тридцать лет после первого. С тех пор прошло почти семьдесят пять лет. Время, Манлио, время.
Тот неуверенно потер свой нос.
- И вы решили подготовиться к этому кризису?
Сатт кивнул.
- А я,- продолжал Манлио,- тоже должен играть в нем какую-то роль?
Сатт вновь кивнул.
- Прежде чем отражать угрозу внешней атомной воины, мы должны навести порядок у себя дома. Эти торговцы...
- А!
Кардинал напрягся, глаза его сузились.
- Да, да торговцы. Они полезны, но они слишком сильны и слишком независимы. Они инопланетники и имеют прекрасное образование, не связанное с религией. С одной стороны мы сами дали им это образование, а с другой - потеряли после этого над ними всякий религиозный контроль.
- А если вам удастся доказать предательство?
- Если это только удастся, то тогда все просто. Но это дело надо пресекать в корне. Даже если среди них нет предателей, они образуют неопределенный элемент в нашем обществе. У них нет по отношению к нам ни патриотических чувств, ни обычного уважения. Под их твердым руководством внешние провинции, которые со времен Хардина смотрят на нас как на Святую планету, могут отколоться.
- Я все это понимаю, но выход...
- Выход должен быть найден быстро, прежде чем Сэлдонский кризис подойдет к своему максимуму. С угрозой атомной воины и нарастающими внутренними беспорядками, шансы могут стать не в нашу пользу.
Сатт поставил на стол пустой бокал, который рассеянно вертел в руке.
- И это - ваша задача.
- Моя?
- Лично я ничего не могу сделать. У меня назначенная должность и нет юридической власти.
- Мэр...
- Невозможно. Подумайте только, что это за человек. Он энергичен только тогда, когда надо избежать какой-нибудь ответственности. Но если возникнет независимая партия, грозящая переизбранием, он пойдет туда, куда мы его позовем.
- Но, Сатт, у меня нет никаких способностей к политике.
- Это предоставьте мне. Кто знает, Манлио? Со времен Сальвора Хардина должности Верховного Жреца и мэра никогда еще не занимал один человек. Но сейчас это может произойти, если вы хорошо выполните свое задание.

А на другом конце города, куда в более домашней обстановке, у Хобера Мэллоу была еще одна встреча. Он слушал долго и внимательно, а потом осторожно сказал:
- Да, я слышал о ваших компаниях, чтобы добиться торгового представительства в Совете. Но почему я, Твер?
Джейм Твер, который всегда говорил к месту и не к месту, спрашивали его или нет, что он был в первой группе инопланетян, получивших образование на Основании, ответил низким голосом:
- Я знаю, что делаю. Помнишь, когда мы с тобой встретились впервые?
- На конвенции торговцев.
- Точно. Ты был председателем. Ты не оставил от этих упрямцев камня на камне, ты заткнул им рты раз и навсегда. И у народа Основания ты тоже популярен. У тебя есть обаяние или, по крайней мере, твердая репутация человека, любящего приключения, что одно и тоже.
- Прекрасно,- ответил Мэллоу.- Но почему именно сейчас?
- Потому что сейчас нам предоставляется случай. Знаешь ли ты, что министр Образования подал в отставку? Об этом пока еще не объявлено официально, но это так.
- Откуда ты это знаешь?
- От... неважно.
Он недовольно махнул рукой.
- Это точно. Партия Действия постепенно разваливается. Мы можем прихлопнуть ее прямо сейчас, если выдвинем вопрос о равных правах для торговцев, или вернее, о демократии.
Мэллоу откинулся в кресле и уставился на свои толстые пальцы.
- Понятно. Но мне очень жаль, Твер. Я уезжаю по делам на следующей неделе. Тебе придется найти кого-нибудь другого.
Твер уставился на него.
- По делам? Каким еще делам?
- Сверхсекретным. Государственная тайна и все такое прочее. Говорил сегодня с собственным секретарем мэра.
- Змеей Саттом?- возбужденно спросил Джейм Твер.- Ловушка. Эта лиса просто хочет от тебя избавиться. Послушай, Мэллоу...
- Остановись!
Рука Мэллоу упала на сжатые кулаки собеседника.
- Не кипятись. Если это ловушка, я ведь вернусь когда-нибудь обратно для расчета. А если нет, то ваша змея, Сатт, играет нам только на руку. Послушай, наступает очередной Сэлдонский кризис. Мэллоу замолчал, ожидая бурной реакции, но ее не последовало. Твер уставился на него в недоумении.
- Что это такое?
- Великая Галактика!
Мэллоу не выдержал и взорвался.
- Какого черта вы делали в школе? Чем вы там занимались? Вы что, шутите со мной, задавая идиотские вопросы?
Его более пожилой собеседник нахмурился.
- Если вы объясните...
Наступила долгая пауза, затем Мэллоу опустил глаза и сказал:
- Объясню. Когда Галактическая Империя стала распадаться по Периферии, и когда на этой периферии наступил период варварства, она вообще отпала от Империи. Хари Сэлдон и его группа психологов создала колонию, Основание, в центре всего этого варварства, чтобы мы могли культивировать науку, искусство, технологию, и создали бы ядро Второй Империи.
- О, да, да, я об этом...
- Я еще не окончил,- холодно сказал торговец.- Будущий путь Основания был рассчитан согласно психоисторическим формулам и на этом пути люди были поставлены в такие условия, чтобы пережить серию кризисов, которые в свою очередь подтолкнут человечество к более быстрому созданию будущей Империи. Каждый кризис, каждый Сэлдонский кризис, заканчивает эпоху в нашей истории. Сейчас мы приближаемся к очередному кризису- третьему по счету.
- Ну, конечно! Твер пожал плечами.
- Теперь я вспомнил. Но я закончил учебу давным-давно, раньше чем ты.
- Ну, ладно, забудем это. Все дело в том, что меня посылают сейчас в самую гущу этого кризиса. Никому не известно, что будет, когда я вернусь, а выборы в Совет происходят ежегодно.
Твер поднял голову.
- Ты напал на какой-нибудь след?
- Нет.
- Но у тебя есть какие-нибудь определенные планы?
- Вообще никаких.
- Но...
- Никаких "но". Хардин когда-то сказал:
"Успех не достигается одним планированием. Надо уметь думать". Я собираюсь думать.
Твер неуверенно покачал головой, и они оба встали, глядя друг на друга. Неожиданно, но тоном, как будто это само собой разумеется, Мэллоу сказал:
- Послушайте, что я вам скажу, не хотите ли полететь со мной, молодой человек? Да не смотри ты на меня так. Прежде чем стать политиком ты был торговцем. По крайней мере, мне так говорили.
- Скажи, а куда мы летим?
- К Вассалийскому провалу. Я не могу сказать тебе точнее, пока мы не окажемся в космосе. Ну, что ты скажешь?
- Предположим, Сатт решил, что лучше ему не выпускать меня из своего поля зрения?
- Не думаю. Если ему так хочется избавиться от меня, то почему, заодно, не от нас двоих? Кроме того, ни один торговец не выйдет в космос, если ему не разрешат набрать собственную команду. Кого хочу, того и беру.
В глазах более пожилого человека заиграли огоньки.
- Хорошо. Я согласен. Он протянул руку.
- Это будет моим первым путешествием за три года. Мэллоу крепко пожал протянутую руку и ответил:
- Прекрасно. Все просто прекрасно. А сейчас я пойду соберу своих мальчиков. Ты знаешь, где док "Дальней Звезды"? Тогда до завтра. Прощай.

Корелия - довольно частый феномен в истории, республика, в которой правитель обладает всеми прерогативами монарха, разве что не его титулом. И, следовательно, в ней царил обычный деспотизм, не сдерживаемый обычным влиянием законной монархии: королевской честью и придворным этикетом. В материальном отношении ее благосостояние было низким. Дни Галактической Империи давно прошли, не оставив после себя ничего, кроме безмолвных памятников и развалин построек. Дни Основания еще не наступили, и под беспощадной властью ее правителя, Комдора Аспера Арго, который ввел строгие ограничения для торговцев и еще более строгое запрещение для миссионеров, они могли никогда не наступить. Космодром пришел в полную негодность от дряхлости, и команда "Дальней Звезды" очень хорошо это почувствовала. Ангары находились в полуразрушенном состоянии, и Джейм Твер поморщился, раскладывая пасьянс.
- Здесь неплохое местечко для торговца,- задумчиво сказал Хобер Мэллоу. Он спокойно осматривал местность из иллюминатора. Пока что мало, что можно было сказать о Корелии. Путешествие прошло без всяких происшествий. Эскадра королийских звездолетов, которые перехватили "Дальнюю Звезду" на подступах к системе, были остатками былой роскоши и поражали своей неуклюжестью. Они держались на почтительном расстоянии и поддерживали это расстояние до конца. Уже целую неделю просьбы Мэллоу о встрече с представителями правительства оставались без ответа.
- Здесь не плохое местечко для торговца,- повторил Мэллоу.- Можно сказать, девственная территория.
Джецм Твер нетерпеливо поднял голову и откинул карты в сторону.
- Что ты, в конце концов, собираешься делать Мэллоу? Команда ворчит, офицеры обеспокоены, а я удивляюсь...
- Удивляешься, чему?
- Положению. И тебе. Что мы вообще здесь делаем?
- Ждем.
Старый торговец фыркнул и начал медленно краснеть.
- Ты блуждаешь в потемках, Мэллоу,- громко сказал он.- Вокруг нас и космодрома охрана, а над нашей головой дежурят космолеты. Допустим, они решат сделать из нас дыру в их земле?
- У них была на это целая неделя.
- Может, они ждут подкреплений. Глаза Твера были остры и проницательны.
Мэллоу резко уселся в кресло.
- Да, я об этом думал. Видишь ли, проблема-то не из легких. Во-первых, мы долетели сюда без всяких забот. Однако это ни о чем не может говорить, потому что, все-таки три корабля исчезли. Правда, из трехсот. Слишком низкий процент. Но это может также значить, что у них просто мало кораблей, вооруженных атомным оружием, и что они не осмеливаются показать свою силу до тех пор, пока их мощь не возрастет. Но с другой стороны, это может значить, что у них все-таки вообще нет атомной энергии. А может быть и есть, но они тщательно ее скрывают. Одно дело захватить обычный купеческий корабль - легкий и слабо вооруженный. С другой стороны - напасть на корабль Основания, когда один тот факт, что такой корабль присутствует, может говорить о том, что Основание что-то подозревает. Сравним это...
- Подожди, Мэллоу, подожди.
Твер поднял руку.
- Ты меня просто утопил в своих речах. К чему ты клонишь? Говори прямо.
- Тебе придется выслушать все, иначе ты не поймешь, Твер. Они не знают, что я здесь делаю, а я не знаю, что у них есть. Но я в более тяжелом положении, потому что я один, а их - целая планета, причем, возможно, обладает атомной энергией. Я не могу позволить себе расслабиться. Конечно, это опасно. Конечно, может нас ждет в результате дыра в земле, но мы знали об этом с самого начала. Так что же нам остается еще делать?
- Я не... Это еще что такое, а?
Мэллоу нетерпеливо нажал на кнопку видеоэкрана. Экран осветился и на нем появилось морщинистое лицо сержанта караула.
- В чем дело, сержант?
- Извините меня, сэр. Часовые пропустили к звездолету миссионера Основания.
- Кого?
На лице Мэллоу заиграли яркие краски.
- Миссионера, сэр. Он нуждается в срочной госпитализации, сэр...
- По вашей милости, сержант, в ней скоро будет нуждаться не один. Прикажите команде занять места по боевому расписанию. Кают-компания команды была почти пуста. НЕ прошло и пяти минут после приказа, а люди уже заняли места у пушек по боевой готовности. В варварских анархических районах космоса скорость является первой необходимостью, а команда Мэллоу была одна из лучших по скорости выполнения его приказаний. Мэллоу медленно вошел в комнату и оглядел миссионера с ног до головы. Его взгляд скользнул по лейтенанту Тинтеру, который неуверенно переступал с ноги на ногу, и по сержанту Демену, чье невыразительное лицо и крепкая фигура маячили за лейтенантом. Главный Торговец повернулся к Тверу и на секунду задумался.
- Ну что ж, Твер, собери здесь всех офицеров, за исключением координаторов и проектировщиков. Команда пусть остается на своих местах до дальнейшего распоряжения. Наступила пятиминутная передышка, во время которой Мэллоу открыл дверь во все комнаты, заглянул за бар и задернул тяжелые шторы над иллюминаторами. На полминуты он вообще покинул каюту и, когда вернулся, мурлыкал под нос что-то непонятное. Вошли офицеры. За ними появился Твер и бесшумно закрыл за собою дверь.
Мэллоу спокойно сказал:
- Во-первых, кто пустил сюда этого человека без моего приказа?
Сержант караула сделал шаг вперед. Все взгляды обратились на него.
- Извините, сэр. Его пропустил не какой-то определенный человек. Мы как бы все на это согласились. Он ведь один из нас, можно сказать, а все эти иностранцы...
Мэллоу прервал его:
- Я, конечно, понимаю вас, сержант, и даже очень сочувствую. Скажите, эти люди находились под вашей командой?
- Да, сэр.
- Когда все кончится, вы подвергните их недельному аресту в казармах. Сами вы освобождаетесь от своих обязанностей на тот же период времени. Вы меня поняли?
Лицо сержанта не изменилось, но плечи его слегка поникли. Он кратко ответил:
- Да, сэр.
- Можете идти. Займите свой пост.
Дверь за сержантом закрылась, и в каюте поднялся легкий шумок разговоров.
- За что ты наказал его, Мэллоу?- вмешался Твер.- Ты же знаешь, эти корелийцы убивают пленных миссионеров.
- Действие наперекор моим приказам достаточно плохо само по себе, чтобы ему было какое бы то ни было оправдание. Ни один человек не должен был войти или покинуть звездолет без моего личного разрешения.
Лейтенант Тинтер недовольно пробормотал:
- Семь дней бездействия. Так вам никогда не удастся поддержать дисциплину.
- Мне удастся,- ледяным голосом ответил Мэллоу.- Какой смысл в дисциплине, если условия идеальны? Мне нужна дисциплина даже перед лицом смерти, иначе она бесполезна. Где этот священник? Давайте его сюда. Торговец уселся, глядя на одетую в красную мантию Фигуру, которую к нему подвели.
- Как вас зовут, ваше преподобие?
- А?
Он повернулся к Мэллоу, слегка покачиваясь. Глаза священника смотрели слепо, на одном из висков красовался недавний шрам. Он не сказал ни одного слова и, насколько помнил Мэллоу, даже не шелохнулся во время всех предыдущих разговоров. Твер сделал шаг вперед и сказал хриплым голосом, глядя на Мэллоу встревоженными глазами:
- Этот человек болен. Пусть кто-нибудь доведет его до постели. Прикажи, чтобы его уложили, Мэллоу, и пусть за ним ухаживают. Он тяжело ранен.
Длинная рука Мэллоу оттолкнула его в сторону. Не вмешивайся, Твер, или я выгоню тебя из каюты. Итак, как вас зовут, ваше преподобие?
Рука миссионера судорожно сжалась.
- Если вы просвещенный человек, спасите меня от этих язычников.
Он еле говорил.
- Спасите меня от этих негодяев и варваров, которые преследуют меня и оскорбляют Галактического Духа своими преступлениями. Я - Джорд Парма с Анакреона. Получил образование на Основании, дети мои. Я священник Духа, посвященный во все его тайны, пришедший сюда по велению моего внутреннего голоса. Он задыхался.
- Как я страдал в руках непосвященных. Все мы дети Духа и именем этого Духа я заклинаю вас спасти меня от них.
Внезапно его речь прервал металлический сигнал тревоги и голос:
- Появились военные силы противника. Необходимы указания. Мэллоу в бешенстве выругался. Он щелкнул переключателем и крикнул:
- Продолжайте наблюдение! Это все!
Затем он вернул переключатель в прежнее положение, подошел к шторкам иллюминаторов, которые раздвинулись при его прикосновении, и угрюмо выглянул наружу.
- Военные силы противника! Несколько тысяч солдат, замаскированных под обычную корелийскую толпу. Шум этой толпы достиг звездолета и сквозь холодный свет было видно, что передние ряды продвинулись на несколько шагов.
- Тинтер!
Торговец даже не повернулся. Но его шея сзади покраснела.
- Включите внешний рупор и выясните, чего они хотят. Спросите, есть ли среди них представитель закона. Ничего не обещайте и не вздумайте грозить, или я вас собственноручно прикончу. Тинтер повернулся и вышел из каюты. Мэллоу почувствовал, что его резко схватили за плечо, и он ударил по держащей его руке. Это был Твер. Он злобно прошептал ему на ухо:
- Мэллоу, ты обязан защитить этого человека. Нет другого пути защитить свою честь. Он из Основания, в конце концов, он священник. Эти дикари... Ты меня слышишь?
- Я прекрасно тебя слышу, Твер.
Голос Мэллоу был надломлен.
- У меня здесь есть дела поважнее, чем охранять миссионеров. И я сделаю, сэр, то, что пожелаю, и клянусь Сэлдоном и всей Галактикой, если ты попытаешься меня остановить, я сверну тебе шею. Не становись на моем пути, Твер, или это плохо для тебя кончится. Он повернулся и подошел к своему креслу.
- Вы! Святой отец Парма! Вы знали, что согласно конвенции ни один миссионер не имеет права находиться на их территории?
Тот весь дрожал.
- Я иду туда, куда призывает меня Дух, сын мой. Когда непосвященные отказываются увидеть свет, разве это не великий знак того, что он им необходим?
- Это не имеет отношения к делу, святой отец. Вы находитесь здесь вопреки законам, как корелийским, так и Основания. По закону я не имею права взять вас под свою защиту.
Миссионер вновь воздел вверх свои руки.
Его растерянность прошла. Снаружи из репродуктора слышался чей-то голос и злобный шум в ответ. От этого шума глаза священника стали почти безумными.
- Вы слышали их? Почему вы говорите мне о законе, о людском законе? Есть законы более высокие. Разве не Галактический Дух сказал: "Не стой праздно, когда обижают человека, твоего Брата"? Разве не он сказал: "Как ты будешь заботиться об увеченных и беззащитных, так позаботятся и о тебе"? Разве у вас нет пушек? Разве позади вас не стоит Основание? А над всеми нами, над вселенной разве не царит Галактический Дух? Он остановился, переводя дыхание. А затем усиленный голос из репродуктора умолк, и в каюту вошел лейтенант Тинтер. Он был встревожен.
- Говорите,- резко сказал Мэллоу.
- Сэр, они требуют человека по имени Джорд Парма.
- В противном случае?
- Угроз много, сэр. Трудно что-нибудь разобрать. Их слишком много и все они беснуются. Кто-то из толпы кричит, что он начальник этого округа и имеет политическую власть. Но, по-моему, он выступает от чьего-то имени.
- От чьего-то или не от чьего-то,- пожал плечами Мэллоу,- он представляет закон. Мне еще до сих пор не приходилось когда-либо с ним сталкиваться. Но если здесь кто-нибудь думает, что может учить меня, как поступать, я с удовольствием сам научу его не вмешиваться в мои дела. Пистолет медленно обошел весь круг и остановился на Твере. Усилием воли старый торговец расслабил мускулы своего лица и разжал кулаки. Дыхание со свистом вырывалось у него из ноздрей. Тинтер вновь вышел и через пять минут крохотная фигурка отделилась от толпы. Она медленно и неуверенно приблизилась к звездолету, явно боясь. Дважды она поворачивала обратно и дважды угрозы беснующейся толпы заставляли ее продолжить свой путь.
- Хорошо. Мэллоу указал на дверь дулом бластера, который так и остался в его руке.
- Выведите его.
Миссионер завизжал. Он воздел вверх руки и широкие рукава его мантии упали до плеч, обнажив исхудалые с синими венами руки. На какую-то долю секунды мелькнул и пропал солнечный зайчик. Мэллоу моргнул и вновь презрительно указал бластером на дверь. Голос миссионера прерывался, пока он боролся с двумя людьми, держащими его под руки.
- Пусть будет проклят предатель, который покинул своего брата и предал его злобе и смерти. Пусть оглохнут его уши, которые глухи к мольбам беспомощного. Пусть ослепнут его глаза, которые слепо взирают на невинного. Пусть черной станет его душа, которая... Твер в отчаянии заткнул уши. Мэллоу засунул бластер обратно в кобуру.
- Займите свои места по расписанию,- сказал он.- Продолжайте наблюдение в течение шести часов после того, как разойдется толпа. После этого удвойте посты на сорок восемь часов. Дальнейшие инструкции потом. Твер, пройдемте со мной. Они остались наедине в личной каюте Мэллоу. Торговец указал на кресло и Твер сел в него. Его красная фигура выглядела несколько увядшей. Мэллоу уставился на него с иронической улыбкой.
- Твер,- сказал он.- Я в тебе разочаровался. Три года занятий политикой кажется, выбили у тебя из голов все торговые привычки. Не забывай: я могу быть демократичным там, на Основании, но ничего, вплоть до тирании, не остановит меня, чтобы командовать своим кораблем так, как мне это нравится. Еще ни разу в жизни мне не приходилось заставлять свою команду выполнять мои приказы под дулом бластера. Не пришлось бы и на этот раз, если бы ты не вмешался. На моем звездолете, Твер, ты не имеешь никакого официального положения, но я готов разговаривать с тобой и на "ты", и по-свойски, но только когда мы наедине. Однако, с настоящей минуты, в присутствии офицеров или моих солдат, я для тебя "сэр", а не Мэллоу. И когда я отдам приказ, ты бросишься выполнять его быстрее, чем новобранец, или я прикажу заковать тебя в кандалы и до конца нашего путешествия ты просидишь в трюме. Тебе все понятно?
Лидер Партии сглотнул слюну. Он неохотно ответил:
- Прими мои извинения.
- Принимаю! Пожмем друг другу руки?
Ватные пальцы Твера потонули в огромной ладони Мэллоу.
- Мои намерения были самыми лучшими,- сказал Твер.- Очень трудно отдать человека на растерзание толпы. Этот представитель закона, или как он там себя называл, не может спасти его от суда Линча.
- Тут я бессилен. Да и честно говоря, все это происшествие дурно пахло. Ты ничего не заметил?
- Нет, а что?
- Космодром находится на большом удалении от населенных пунктов. Внезапно миссионеру удается бежать. Откуда? Он появляется здесь. Совпадение? Собирается большая толпа. Откуда? Ближайший хоть сколько-нибудь населенный город находится на добрую сотню миль отсюда. Но они умудрились прийти сюда за полчаса. Каким образом?
- Каким образом?- словно эхо повторил Твер.
- А ты представь себе, что миссионера привезли сюда и освободили, просто как приманку. Наш общий друг, его преподобие Парма, выглядел совершенно растерянным. Мне показалось, что он за всю нашу беседу ни разу по-настоящему не вел себя.
- Жестокое обращение,- с горечью прошептал Твер.
- Может быть! А может быть, вся идея, вся идея заключалась в том, чтобы вы проявили галантность в своей глупой защите этого человека. Он находится здесь против законов Основания и Корелии. Если бы я позволил ему остаться, это было бы военным актом против Корелии, и Основание, в свою очередь, уже не имело бы возможности защищать нас.
- Это... это все домыслы.
Лампочка коммутаторной связи загорелась и не дала Мэллоу ответить своему собеседнику.
- Сэр,- раздался голос из интеркома,- нами получено официальное послание. Сверкающий цилиндрик выскочил с легким щелчком из щели стола. Мэллоу открыл его и вытряхнул оттуда пропитанный серебряным раствором лист бумаги. Он оценивающе потер бумагу пальцами и сказал:
- Телепортирование прямо из столицы. Личная канцелярия Комдора. Он окинул послание одним взглядом и коротко рассмеялся.
- Так значит, я слишком далеко заглядывал?
Он пододвинул письмо к Тверу и добавил:
- Через полчаса после того, как мы вернули им миссионера, пришло очень вежливое приглашение явиться перед очи августейшего Комдора. И это после семи дней ожидания. Кажется, первое испытание мы выдержали.

Комдор Аспер был избран своим народом со всеобщего одобрения. Остатки его когда-то длинных прямых волос висели до плеч, рубашка была не первой свежести, говорил он немного в нос.
- Не нужна мне никакая показуха,- говорил он,- никаких фальшивых представлений. Во мне вы видите просто первого гражданина государства. Вот это означает слово Комдор, и это единственный титул, который я имею. Он казался неимоверно довольным своей речью.
- Откровенно говоря, я считаю этот факт одним из теснейших связей между Корелией и вашей нацией. Ведь ваш народ также любит республиканские настроения, как и мы.
- Вы совершенно правы, Комдор,- серьезно ответил Мэллоу, приводя в уме сравнения и внутренне содрогнувшись.- Вы привели именно такой аргумент, который я считаю благоприятным для продолжительного мира и дружбы между нашими правительствами.
- Мир! Ага!
Редкая седая бороденка Комдора двигалась в такт сентиментальным выражениям его лица.
- Я думаю, что никто по всей Периферии не принимает так близко к сердцу идеал мира, как я. Говорю вам чистую правду: с тех пор, как я унаследовал от своего прекрасного отца предводительство государством, мир еще ни разу не был нарушен. Может мне не следует этого говорить... Тут он скромно откашлялся.
- ...но мне самому так говорили, будто мой народ дал мне прозвище Аспера Любимого.
Мэллоу окинул взглядом хорошо возделанный сад. Может быть, высокие телохранители и незнакомое оружие глядело на него из каждого угла, только дожидаясь взгляда Комдора. Но высокие стальные стены, окружавшие сад, выглядели совсем новыми, что выглядело достаточно странно для любимого народом Аспера.
- Какое счастье, что я буду иметь дело именно с вами, Комдор,- сказал он. - Деспоты и монархи других миров, которые не имеют такого просвещенного управления, часто не имеют качеств, делающих их всенародно любимыми.
- Каких качеств?
В его голосе прозвучала осторожность.
- Ну, конечно же, прежде всего, они не соблюдают интересов своего народа. Вы, с другой стороны, прекрасно понимаете все их нужды. Комдор не отводил своих глаз от посыпанной гравием тропинки, по которой они лениво прогуливались. Он потирал рука об руку, сложив их за спиной. Речь Мэллоу продолжала гладко течь.
- До сих пор торговля между двумя нашими нациями страдала из-за ограничений, наложенных на торговцев вашим правительством. Я не сомневаюсь, что вы уже давно пришли к заключению, что ничем не лимитированная торговля...
- Свободная торговля!- промямлил Комдор.
- Пусть - свободная торговля. Вы должны понять, что она будет взаимовыгодная. У нас есть то, что нужно вам и наоборот. Нам бы только наладить обмен и наше с вами благосостояние будет расти. Такой просвещенный деятель, да еще такой, как вы, друг народа, скажу больше, один из народа, не требует моих убеждений по этому поводу. И я никогда не оскорблю ваш ум таким предложением.
- Правильно! Я давно это понял! Но чего вы хотите? Голос у него был довольно унылый.
- Ваши люди были всегда такими неразумными. Я бы хотел торговать с вами столько, сколько позволит наша экономика, но не на ваших условиях. Я ведь не единственный, кто здесь приказывает, - он повысил голос.- Я - только слуга народа. Мой народ не желает торговать, когда торговля отравлена красно-золотыми мантиями.
Мэллоу весь подобрался.
- Вас принуждали к религии?
- На деле к этому все шло. Вы ведь конечно помните Асконийское дело, двадцать лет тому назад. Сначала было продано несколько ваших приборов, а потом ваши люди потребовали полную свободу действий миссионерам, чтобы управлять этими приборами, затем были воздвигнуты храмы. Далее произошло основание религиозных школ, требование автономных прав для жрецов церкви - и каков результат? Сейчас Асконь является членом системы Основания и сам Великий Мастер не может назвать своего собственного нижнего белья своим.
О, нет! Нет! Самоуважение нашего независимого народа никогда не потеряет этого.
- Но я не собираюсь вам ничего такого предлагать,- прервал его Мэллоу.
- Нет?
- Нет. Я - Главный Торговец. Моя религия - деньги. Весь этот мистицизм и миссионерские фокусы меня только раздражают, и я рад, что вы отказываетесь иметь дело со всеми этими священниками.
Так вы мне больше по душе. Смех Комдора был пронзителен и нервен.
- Хорошо сказано! Основанию следовало прислать такого человека, как вы, намного раньше.
Он по-дружески положил руку на покатое плечо торговца.
- Но послушайте, вы сказали мне только половину. Я понял только, что вам не по душе. А теперь скажите, что вы хотите в замен.
- Единственное, чего я хочу, Комдор, это чтобы ваши сундуки ломились от неслыханных богатств.
- Вот как?
Он фыркнул носом.
- Но для чего мне все эти богатства? Настоящую цену имеет только любовь твоего народа. Это у меня есть.
- Но ведь вы можете иметь и то, и другое, потому что еще никто не запрещал собирать золото одной рукой, а любовь - другой.
- Ну-ну, молодой человек, это был бы, конечно, интересный феномен, если бы он был возможен. Как вы себе это представляете?
- О, существует много способов. Трудность скорее представляет их выбор. Давайте посмотрим. Ну, например, предметы роскоши. Вот это, скажем... Мэллоу вытащил из внутреннего кармана плоскую цепочку из полированного металла.
- Взгляните.
- Что это такое?
- Словами не скажешь. У вас здесь есть поблизости какая-нибудь девушка? Абсолютно любая, лишь бы она была молода, и зеркало во весь рост?
- Г-м-м... Ну что ж, зайдемте в дом.
Комдор называл свое жилище домом. Население, несомненно, называло его дворцом. Для зорких глаз Мэллоу оно очень смахивало на крепость. Здание было выстроено на возвышенности, откуда открывался вид на столицу. Ее толстые стены были укреплены арматурой. Все подходы к нему охранялись, и сама архитектура делала его еще более непреступным. Как раз такой дом, в котором должен был жить всеми любимый Комдор. Перед ними стояла молодая девушка. Она низко поклонилась Комдору, который сказал:
- Это одна из служанок. Она подойдет?
- Превосходно!
Комдор внимательно наблюдал, как Мэллоу застегивал цепочку вокруг пояса девушки. Потом торговец отступил на шаг. Комдор в очередной раз фыркнул. - И это все? - Не задернете ли вы занавеску, Комдор? Милая девушка, рядом с застежкой находится небольшой рычажок. Будьте любезны, передвиньте его вверх. Да не бойтесь, это вам не повредит.
Девушка сделала то, что ей было велено, задержала дыхание и посмотрела на свои руки. От изумления у нее сперло дыхание.
- Ох!- только и вымолвила она.
От пояса и выше она была окружена бледным сверкающим сиянием, заканчивающимся короной жидкого огня над головой. Казалось, кто-то снял зарю с неба и подарил ее своей любимой. Девушка остановилась около зеркала и уставилась на него с восхищением.
- Держите-ка,- сказал Мэллоу, протягивая ей ожерелье из серых камешков.
- Наденьте себе на шею.
Она послушно застегнула ожерелье у себя на груди, и каждый камешек, соприкасаясь с люминесцентным полем, засверкал алыми и золотыми цветами.
- Как вам нравится?- спросил у нее Мэллоу.
Девушка не ответила, но в ее глазах застыло восхищение. Комдор сделал движение рукой, и она неохотно опустила рычажок пояса вниз. Сияние погасло. Она ушла, но воспоминаний у нее хватит на всю жизнь.
- Все это ваше, Комдор,- Сказал Мэллоу,- для вашей жены. Считайте это небольшим подарком Основания.
- Гм-м-м...
Он повертел цепочку и ожерелье в руках, как будто взвешивая.
- Как вы это делаете?
Мэллоу пожал плечами.
- Это вопрос для наших технических экспертов. Но это будет работать, заметьте, без всяких священников.
- Да, но, в конце концов, это не более, чем женская безделушка. Что с ней можно сделать? Как на ней можно заработать?
- Вы ведь, конечно, устраиваете балы, приемы, банкеты или что-нибудь в этом роде?
- О, да.
- Понимаете ли вы, сколько заплатит женщина за такую драгоценность? Десять тысяч, как минимум.
Казалось, ударь сейчас посередине дворца молния, Комдор бы не был так поражен.
- Ах!
- А так как энергетический блок не выдержит более шести месяцев, то потребуются частые замены. Теперь о деле: Мы можем продавать столько таких безделушек, сколько вы захотите, всего по одной тысяче, только заплатите нам кованым железом. Вот вам и девятьсот процентов прибыли.
Комдор схватил себя за бороду и весь, казалось, погрузился в вычисления.
- Великая Галактика! Да вдовушки просто передерутся из-за них! Я буду продавать в небольшом количестве и пусть устраивают аукцион. Конечно, им не следует знать, что это я лично...
Мэллоу быстро перебил его.
- Мы можем предоставить вам целый список приборов, находящихся в трюме моего звездолета. У нас есть электрические плиты, которые за две минуты поджарят вам бифштекс так, что он будет таять во рту. У нас есть ножи, которые никогда не надо точить. Наши стиральные машины работают автоматически и беспрерывно, когда вам надо что-нибудь постирать, так же как и посудомойки, полотеры, пылесосы, и вообще все, что вы пожелаете. Подумайте о своей популярности, которая начнет возрастать, если вы сделаете все эти приборы доступными для широкой публики. Подумайте о все возрастающем количестве товаров, когда они станут монополией правительства и девятисот процентным барышом. Они будут готовы заплатить сколько угодно и им совсем не обязательно знать, за какую сумму вы сами это купили. И заметьте, ни один из моих приборов не требует никакого религиозного наблюдения. Все будут счастливы.
- Кроме вас, как мне кажется. А что вы будете с этого иметь?
- То, что имеет каждый торговец по законам Основания. Я и мои люди получат прибыль. Вы главное купите то, что я хочу вам продать, а выгодно будет нам обоим. ОЧЕНЬ выгодно.
Комдор о чем-то, думал и на его лице было написано явное наслаждение.
- Чем вы хотите получить плату? Железом?
- Да, и углем, и бокситом, а также табаком, перцем, магнезией, древесиной. У вас все это есть в достаточных количествах.
- Это звучит неплохо.
- Я думаю! Да, Комдор, и еще одна вещь, которая мне только что пришла в голову. Я могу переоборудовать ваши заводы.
- Что? Как так?
- Ну, возьмите например ваши литейные заводы. У меня есть прекрасные, небольшие приспособления, которые позволят уменьшить стоимость выпускаемой продукции на девяносто девять процентов. Вы сможете снизить цену вдвое и все еще получать прибыль при продаже. Говорю вам, я могу показать, что именно я имею в виду, если только вы мне это разрешите. У вас есть в городе сталелитейная плавильня? Обещаю, что это не займет у нас много времени.
- Это можно организовать, торговец Мэллоу, но только завтра, завтра. Вы ведь отобедаете у нас сегодня вечером?
- Мои люди...- начал Мэллоу.
- Пусть все приходят,- величественно сказал Комдор.- Символический дружеский союз наших наций... Но с одним условием,- лицо его вытянулось и стало строгим.- Никаких ваших религий. Не думайте, что все это - разрешение вмешиваться в наши дела вашим миссионерам.
- Комдор,- сухо сказал Мэллоу,- я даю вам слово, что религия только уменьшит наши прибыли.
- Тогда на сегодня хватит. Вас проводят обратно на корабль.

Комдора была намного моложе своего мужа. Лицо ее было бледным и холодным, а черные волосы гладко зачесаны с узлом на затылке. Голос ее был резкий.
- Вы уже покончили со своими делами, мой любезный и благородный супруг? Совсем-совсем? Может быть, вы даже снизойдете до разрешения выйти мне в сад?
- Не надо драм, Ликия, дорогая,- мягко ответил Комдор.- Сегодня вечером у нас обедает молодой человек и ты можешь говорить о чем хочешь с ним и даже иногда прислушиваться, о чем говорю я. Где-нибудь во дворце надо освободить комнаты для его людей. Правда, мне почему-то кажется, что их будет немного.
- Но зато они будут есть и пить за всех остальных, а потом ты будешь стоять две ночи, подсчитывая расход.
- А может быть и не буду. Несмотря на все твои предыдущие рассуждения, обед сегодня должен быть обильным.
- О, теперь понятно.
Она с презрением уставилась на него.
- Ты слишком уж дружески относишься к этим варварам. Возможно, именно по этому мне не разрешено было присутствовать при вашей беседе. Может быть, твоя маленькая умудренная опытом душечка, решила отвернуться от своего отца.
- Вовсе нет.
- Да, я, скорее всего, поверю тебе, не правда ли? Если когда-нибудь бедная женщина была жертвой политики в неудавшемся браке, то это была я. Я могла бы выйти замуж за более приличного человека. Если бы поискала.
- Ну что же, моя дорогая леди. Возможно, вы и с наслаждением вернетесь на свою собственную планету. Но только, чтобы мне всегда помнить о вас, я сохраню на память сувенир, с которым познакомился лучше всего за время нашей совместной жизни - ваш язычок. Я просто прикажу его отрезать, - тут он склонил голову набок как бы к чему-то примериваясь, - чтобы уж до конца улучшить вашу красоту, я, прикажу вам отрезать уши и кончик носа.
- Ты не посмеешь, свинья! Мой отец превратит все твои планеты в метеоритную пыль. Честно говоря, он может это сделать в любом случае, если только я скажу ему что ты решил заключить договор с этими варварами.
- Гм-м-м... Мне кажется, нет никакой нужды в угрозах. Если хочешь, сама поговори с этим молодым человеком сегодня вечером. А тем временем, мадам, держи свой язычок при себе.
- Это приказ?
- Послушай, вот тебе мой подарок и замолчи, наконец.
Цепочка обвилась вокруг ее талии, ожерелье повисло на шее. Он сам передвинул рычажок и отступил назад. У нее перехватило дыхание, и она неуверенно протянула руку к шее. Когда она стала перебирать ожерелье, то невольно вновь вскрикнула. Комдор потер с удовлетворением руки и сказал:
- Можешь надеть это сегодня, а я достану тебе еще. А теперь - заткнись!
Она заткнулась.

Джейм Твер покачнулся. Он едва волочил ноги.
- Чего это у тебя вся физиономия перекошена?- спросил он.
Хобер Мэллоу оторвался от своих размышлений.
- Разве? Я этого не хотел.
- Наверняка что-то вчера произошло... Я хочу сказать, кроме этой попойки.- С внезапным убеждением Твер продолжал: - Мэллоу, у тебя какие-нибудь неприятности да?
- Неприятности? Нет. Скорее наоборот. У меня такое впечатление, что я изо всех сил кинулся на дверь, а она оказалась в это время открытой. Что-то уж больно легко нас пускают в литейную плавильню.
- Ты боишься ловушки?
- Ох, ради самого Сэлдона, оставь свои мелодрамы.
Мэллоу сдержал свое нетерпение и более спокойным тоном добавил:
- Простой такой открытый доступ означает, что там ничего интересного мы не увидим.
- Атомную энергию, да?
Твер задумался.
- Скажу тебе прямо, что-то непохоже, чтобы на Корелии хоть где-нибудь применяли атомную энергию. А скрыть ее практически невозможно. Слишком глубокие следы оставляет такая цивилизация на всей экономике.
- Не в том случае, когда развитие атомной техники начинается, Твер, и не тогда, когда ее начинают применять для военных целей и
в военной экономике. Тогда ее можно обнаружить лишь в доках звездолетов и сталелитейных плавильнях.
- Значит, если мы ее не обнаружим, тогда...
- Тогда у них просто нет атомной энергии... или они просто ее от нас умело скрывают. Брось монетку, или сам догадайся.
Твер покачал головой.
- Я очень жалею, что меня не было вчера с тобой.
- Я тоже об этом жалею,- холодно ответил Мэллоу.- Против моральной поддержки я не возражаю. К сожалению, условия этой встречи диктовал Комдор, а не я. Посмотри-ка, кажется, этот автомобиль пришел за нами, чтобы отвезти нас на плавильню. Ты взял с собой приспособления?
- Все до единого.

Сталеплавильный цех был огромен и носил все признаки разрушения, которые никакие искусственные починки не могли исправить. Сейчас он был пуст и на удивление тих, принимая таких гостей, как Комдор и его придворные. Небрежным движением Мэллоу положил лист стали на козлы. Он взял в руки инструмент, кожаную рукоятку, опоясывающею свинцовую оболочку.
- Этот инструмент опасен,- сказал он,- но ведь опасна и любая пила. Просто не надо подставлять руки. И пока он говорил, он провел дулом аппарата по всей длине стальной полосы, которая беззвучно развалилась надвое. Раздался всеобщий изумленный вздох, и Мэллоу рассмеялся. Он поднял одну из половинок и положил ее на колено.
- Моим прибором можно отрезать одну полоску с точностью в одну сотую дюйма, а лист стали двухдюймовой толщины разрезается так же легко, как и тонкий. Если вы точно установите толщину металла и положите лист на стол, вы можете разрезать сталь, даже не поцарапав дерева. И с каждой его фразой дуло аппарата ходило взад и вперед, а сталь разлеталась по всей комнате.
- Со сталью,- закончил он,- можно делать все, что угодно. Он чуть передвинул рычажок.
- Допустим, вы хотите уменьшить толщину стали, или убрать раковину, или устранить ржавчину? Смотрите! Прозрачная фольга начала вылетать из дула прибора, сначала шестидюймовыми стружками, потом восьмидюймовым, и, наконец, двенадцати.
- А если вы хотите сверлить? Принцип один и тот же. Теперь все столпились вокруг него. Это была демонстрация, волшебство, а точнее - умение говорить и уговаривать при продаже. Высочайшие правительственные чины стали на цыпочки: заглядывали друг другу через плечо и шептались, в то время как Мэллоу просверлил круглые аккуратные дыры в однодюймовой стали своим аппаратом на атомном приводе.
- А теперь я хочу показать вам еще кое-что. Пусть кто-нибудь принесет два коротких обрезка трубы. Почтенный министр какой-то там отрасли вскочил как мальчишка, но никто не обратил внимание на то, что он извозил свои руки в грязи и машинном масле, как простой работяга. Мэллоу поставил трубки одну на другую вертикально, и одним движением аппарата произвел сварку. Не было заметно даже шва! Мэллоу оглядел всех присутствующих, начал было свою речь и внезапно замолк на первом же слове. У него похолодело в груди. Во всеобщем возбуждении один из телохранителей Комдора подошел поближе, чтобы лучше видеть, и Мэллоу впервые находился на таком расстоянии, чтобы во всех деталях рассмотреть незнакомое ему ручное оружие. Оно было атомным! Ошибки быть не могло. Обычные пистолеты просто не могли иметь дуло такой формы. Но самое главное было не в этом совсем даже не в этом. На рукоятках этих бластеров, на глубоко врезанной золотой пластинке стояла эмблема Звездолет и Солнце. Та самая эмблема Звездолета и Солнца, которой был проштампован каждый огромный том Энциклопедии Основания, уже начатой, но еще незаконченной. Та самая эмблема Звездолета и Солнца, которая развевалась на знаменах Галактической Империи уже тысячу лет. Мэллоу продолжал говорить и думать одновременно.
- А теперь испытайте эту трубу! Она стала единым целым! Она, естественно, не идеальна - соединение не должно производиться вручную. Больше задерживаться не имело смыла. Все кончилось. Мэллоу получил то, что хотел. Его мозг занимала лишь одна мысль: золотистый шар с его прямыми лучами и наклоненная сигара звездолета. Звездолет и Солнце Империи! Империя! Эти слова холодили душу. Полтора века прошло, но Империя все еще жива, где-то глубоко, в самом центре Галактики. И она вновь появилась на Периферии. Мэллоу улыбнулся.

"Дальняя Звезда" уже два дня как была в космосе, когда Хобер Мэллоу находясь в своей личной каюте с лейтенантом Драфтом, протянул ему запечатанный конверт, рулон микропленки и серебряный цилиндрик.
- Спустя ровно час, лейтенант, вы приступите к выполнению обязанностей командира корабля, вплоть до моего возвращения, или навсегда. Драфт попытался было встать, но Мэллоу удержал его.
- Сидите и слушайте. В конверте вы найдете координаты планеты, к которой вам надлежит следовать. Там вы будете ждать меня в течение двух месяцев. Если Основание обнаружит вас до того, как истечет двухмесячный срок, микрофильм - это мой отчет об экспедиции. Если же однако,- тут его голос помрачнел,- я не вернусь через два месяца, а звездолеты Основания вас не обнаружат, летите на планету Терминус и отдайте в качестве моего отчета капсулу. Вы меня поняли?
- Да, сэр.
- Ни вы, ни ваши люди не должны говорить ничего такого, что противоречило бы моему официальному рапорту.
- А если нас будут спрашивать, сэр?
- В таком случае вы ничего не знаете.
- Есть, сэр.
На этом интервью закончилось и ровно через пятьдесят минут от "Дальней Звезды" мягко отвалила средних размеров спасательная шлюпка.

Онум Бар был стар, слишком стар, чтобы бояться. Со времени последнего распределения он жил на клочке земли с теми своими книгами, которые спас от уничтожения. Ему нечего было бояться потерять свою жизнь, и поэтому он смотрел на вторгнувшегося к нему незнакомца без страха.
- Дверь была открыта, - объяснил незнакомец.
Он говорил с каким-то странным лающим акцентом, и Бар первым делом обратил внимание, что на его бедре висит странный серо-стальной бластер. В полутьме комнаты Бар заметил и слабое мерцание силового поля, окружающего человека.
- Какой смысл ее закрывать? - слабо ответил он. - Вам что-нибудь от меня нужно?
- Да.
Незнакомец остался стоять в центре комнаты. Он был высокого роста и широкоплеч.
- Ваш дом - единственный во всей округе.
Здесь уединенное место,- согласился Бар.
- Но к востоку отсюда есть город. Если хотите я покажу.
- Потом. Могу я присесть?
- Если кресла вас выдержат,- серьезным тоном ответил старик. Они были стары и изношены, как и он сам. Реликвии прежней молодости.
- Меня зовут Хобер Мэллоу,- сказал незнакомец.- Я прилетел из далекой провинции Бар кивнул головой и улыбнулся.
- Я давно это понял по вашему акценту. Меня зовут Онум Бар. Я с планеты Сивенна и когда-то был принцем Империи.
- Значит это Сивенна. У меня, к сожалению, только старые карты.
- Они должны быть достаточно стары для того, чтобы положение звезд изменилось. Пока незнакомец оглядывался, Бар сидел в своем кресле совершенно спокойно. Он заметил что защитное силовое поле человека исчезло, и сухо отметил, что его жалкая персона не вызывала уже страха у его недругов.
- Дом мой беден и я получаю совсем мало,- сказал он.- Вы можете разделить со мной скудный обед, если только ваш желудок переварит черный хлеб и сухое зерно. Мэллоу покачал головой.
- Спасибо, я уже обедал, и к тому же мне некогда. Единственное что мне нужно, это добраться до места, где находится ваше правительство.
- Это мне легко вам показать и, хотя я беден, это ничем мне не грозит. Вы хотите знать, где столица планеты или где столица Имперского Сектора?
Глаза молодого человека сузились.
- Сивенна. Но планета уже не является столицей Норманнского Сектора. Ваши звездные карты все-таки вас обманули. Звезды могут не меняться столетиями, но политические границы текучи.
- Плохо, очень плохо. А новая столица далеко?
- На Орше II. В двадцати парсеках. Вы найдете ее на своей карте. Кстати, как давно она издана?
- Сто пятьдесят лет назад.
- Так давно? Старик вздохнул.
- С тех пор так много произошло. Вы знакомы с нашей историей? Мэллоу медленно покачал головой.
- Тогда вы счастливчик,- сказал Бор.- Для провинции настали тяжелые времена, и немного полегче стало только во время императора Станнела 4, а он умер пятьдесят лет тому назад. С тех пор восстания и разруха, разруха и восстания. Про себя Бар подумал, не стал ли он слишком болтливым. Он жил слишком одиноко и так редко удавалось перекинуться словечком с живым человеком. С внезапным интересом Мэллоу резко спросил:
- Разруха? Вы говорите так, как будто все провинции полностью истощены.
- Возможно, не полностью. Нужно много времени, чтобы целиком истощить физические ресурсы двадцати пяти первоклассных планет. Но по сравнению с благосостоянием прошлого столетия, мы, конечно, резко опустились и улучшения пока что незаметно. Но почему вы так заинтересовались, молодой человек? Вы здоровый и сильный, и в глазах ваших сверкает сама жизнь! Торговец чуть было не покраснел, когда в выцветшие глаза, казалось, заглянули глубоко в его душу и улыбнулись тому, что там увидели.
- Дело в том, что я просто торговец - хочу торговать с окраинными областями Галактики. Я нашел несколько старых карт, прибыл сюда чтобы найти новые рынки сбыта. И, конечно, разговоры об истощившихся планетах волнуют меня. Как же на них заработать? Вот, скажем, что с Сивенной?
Старик наклонился вперед.
- Я не могу точно сказать. Может быть не так уж плохо. Но вы торговец? Вы скорее похожи на воина. Вы все время держите руку рядом со своим бластером, и на вашей скуле шрамы.
Мэллоу дернул головой.
- Там, откуда я пришел, мало законов. Драки и шрамы - просто часть того, что приходится делать в результате торговых операций. Но сражаться имеет смысл, если только в конечном итоге это окупиться, а если можно обойтись без драк, то там лучше. А теперь скажите, смогу ли я заработать на этой планете достаточно для того, чтобы было за что сражаться? Это меня как раз не пугает.
- Я вижу!- согласился Бар.- Вы могли бы присоединиться к остаткам армии Вискарда на Красных Звездах. Правда, я не знаю, назвать это сражение или пиратство. Вас бы с удовольствием взяли в рекруты к теперешнему регенту, который занимается убийствами и насилием с тех порю, как было совершено удачное покушение на последнего принца. Тонкие щеки патриция покраснели. Глаза его закрылись и вновь открылись, яркие, как у птицы.
- Вы не особенно дружелюбно говорите о регенте, патриций Бар,- сказал Мэллоу.- А что, если я один из его шпионов?
- Ну и что, если так?- с горечью ответил Бар.- Что вы можете от меня взять? Он обвел иссохшейся рукой голые стены своей убогой мансарды.
- Вашу жизнь.
- Я расстанусь с ней достаточно легко. Она и так уже на пять лет дольше, чем необходимо. Но вы не шпион. Если бы это было так, то даже моя инстинктивная самозащита не дала бы мне высказать того, что я вам сказал.
- Откуда вы знаете?
Старик рассмеялся.
- Вы смотрите на меня подозрительно. Готов поспорить, вы подумали, что я строю вам ловушку, чтобы вы начали ругать правительство. Нет, нет. Я давно занимаюсь политикой.
- Не занимаетесь политикой? Разве может кто-то не заниматься ею? Слова, которыми вы описали действия регента - убийства, насилия и тому подобное. Вы отнюдь не выглядели объективным. По крайней мере, не так, как если бы давно не занимались политикой.
Старик пожал плечами.
- Воспоминания жалят, если они приходят внезапно. Послушайте и судите сами! Когда Сивенна была столицей всей провинции, я был патрицием и членом провинциального Совета. Моя семья была старинной и весьма уважаемой. Один из моих прапрадедов был... Хотя, это невозможно. Бывшая слава - плохое воспоминание - Я так понимаю,- сказал Мэллоу,- у вас произошла либо гражданская война, либо революция.
Лицо Бара потемнело.
- Гражданские войны стали бесконечны. Это дегенеративные дни, но на Сивенне все было спокойно. Во времена Станнела 4 она почти достигла прошлого благополучия. Но затем на престол один за другим вступали слабые императоры, а слабые императоры означали сильных регентов, и наш последний регент, тот самый Вискард, который сейчас занялся пиратством на Красных Звездах, решил сам стать императором. Он был не первым. И если бы он преуспел, это тоже был бы не первый случай. Но у него ничего не вышло, потому что когда императорская флотилия звездолетов во главе с Адмиралом приблизился к Сивенне, вся планета восстала против своего изменившего наместника. Он грустно замолчал. Мэллоу обратил внимание, что во время речи старика он весь напрягся, и тут же заставил себя расслабиться.
- Пожалуйста, продолжайте, сэр.
- Спасибо,- слабо ответил Бар.- Это великодушно с вашей стороны удовлетворить прихоти старого человека. Они восстали, или, мне вернее следует сказать, мы восстали, потому что я был одним из младших предводителей. Вискарду еле-еле удалось бежать, мы преследовали его по пятам. Планета, а вместе с ней и вся провинция, открыла свои двери адмиралу, выражая полное почтение и лояльность Императору. Почему мы это сделали, я сам не знаю. Может быть, мы чувствовали лояльность не к самому Императору, который был тогда крошечным младенцем, а к символу. А может - мы боялись долгой осады.
- А дальше?- подстегнул его Мэллоу.
- Дальше,- угрюмо ответил старик,- адмиралу все это пришлось слишком не по душе. Он жаждал победной славы над восставшей провинцией, а его люди хотели поживиться тем, что обычно достается победителям. Поэтому, пока народ, собравшийся на улицах всех городов, кричал "Ура" императору и его адмиралу, он занял все центры обороны, а затем приказал сбросить бомбы на население.
- На каком основании?
- На том основании, что они восстали против наместника, поставленного самим Императором. И адмирал стал новым наместником через месяц после убийств, насилий и прочих ужасов. У меня было шесть сыновей. Пятеро из них умерло в то время. У меня была дочь. Я надеюсь, она тоже умерла. Меня не тронули, потому что я был стар. Я пришел сюда, слишком старый для того, чтобы наш наместник обо мне думал. Он склонил свою седую голову.
- Мне ничего не оставили, потому что я помогал свергнуть восставшего наместника, мешая адмиралу заслужить его славу.
Мэллоу молча сидел и ждал. Потом он мягко спросил:
- А что с вашим шестым сыном?
- Что?
Бар улыбнулся ледяной улыбкой.
- Он в безопасности, потому что он присоединился к адмиралу простым солдатом под вымышленным именем. Он артиллерист в личном флоте его величества. О, нет. Я вижу ваши глаза. Он не плохой сын. Он навещает меня, когда может, и помогает. Он поддерживает мою жизнь. И в один прекрасный день наш великий и славный наместник будет пресмыкаться перед своей смертью. И его казнит мой сын.
- И вы говорите все это незнакомцу? Вы ставите вашего сына в тяжелое положение.
- Нет. Я помогаю ему, давая нового врага. И если бы я был другом наместника, а не его врагом, я бы посоветовал ему выслать патрульные корабли до самого края Галактики.
- Разве у вас в космосе нет кораблей?
- А вы видели хоть один? Разве вас кто-нибудь остановил и потребовал визу? С таким малым количеством кораблей, как у нас, и при таких интригах и беззакониях, которые творятся у нас, ни одного звездолета нельзя оторвать от этих дел, чтобы послать охранять внешние системы, где царит варварство. До сих пор нам ничего не грозило с периферийных районов Галактики... до тех пор, пока не появились вы.
- Я? Я не представляю собой никакой опасности.
- За вами придут другие.
Мэллоу медленно покачал головой.
- Я не совсем уверен, что понимаю, о чем вы говорите.
- Послушайте!
Какое-то лихорадочное нетерпение было в голосе старика.
- Я понял, кто вы такой, как только вы вошли. Когда я вас впервые увидел, ваше тело было окружено силовым полем. Мэллоу с сомнением покачал головой, потом ответил:
- Да... это верно.
- Ну вот. В этом была ошибка, хотя вы этого сами не знали. Есть некоторые вещи, которые я знаю. В наши умирающие дни немодно быть ученым. События текут и проскакивают мимо, и кто не может бороться с прибоем с оружием в руках, того смывает в море, как, например, меня. Но я был ученым и я знаю, что за всю историю открытия атомной энергии портативное силовое поле никогда не было изобретено. У нас, конечно, есть силовые поля, управляемые огромными, неуклюжими энергостанциями, которые могут защитить город или даже звездолет, но не одного единственного человека.
- Вот как
Нижняя губа Мэллоу выдвинулась вперед.
- И какой вы делаете из этого вывод?
- Много странных слухов ходило по всему космосу. Конечно, они передаются из уст в уста искаженными, но когда я был молод, на нашей планете высадился небольшой звездолет, в котором были странные люди. Они не знали наших законов и не могли сказать, откуда они пришли. Они говорили о волшебниках на самом краю Галактики, волшебниках, которые светились в темноте, летали по воздуху, и которых нельзя было убить никаким оружием. Мы смеялись. Я вспомнил об этом только сегодня. Но вы светились в темноте, и я не думаю, что если бы у меня был бластер, я смог бы вас убить. Скажите, а вы можете летать по воздуху так же просто, как вы сейчас сидите?
- Все это пустая выдумка,- хладнокровно ответил Мэллоу.
Бар улыбался.
- Я принимаю ваш ответ. Я не расспрашиваю своих гостей. Но если волшебники существуют, и вы - один из них, то когда-нибудь их будет здесь много. Может быть, это и хорошо, может быть, нам следует обновить кровь в жилах. Он что-то пробормотал себе под нос, потом медленно произнес:
- Но ведь возможно и обратное. Наш новый наместник тоже мечтает, как и старый, Вискард.
- Об императорской короне?
Бар кивнул головой.
- Мой сын передавал мне слухи. Находясь в личном конвое наместника, тяжело их не услышать. А он мне все говорит. Наш новый наместник не откажется от короны, если она будет ему предложена, но он оставил себе путь для отступления. Говорят, что в случае неудачи, он намеревается создать новую Империю среди варварских государств. Говорят также, но в этом я не уверен, что он выдал одну из своих дочерей замуж за какого-то мелкого варварского короля.
- Если верить слухам...
- Знаю. Многое, что говорят. Я стар и несу чепуху. Что вы говорите?
И его проницательные глазки уставились на торговца.
- Я ничего не говорю,- ответил Мэллоу.- но я хотел бы задать вам вопрос. На Сивенне есть атомная энергия? Подождите, подождите, я понимаю, что вы обладаете знанием атомной энергии, я спрашиваю, есть ли у вас действующие генераторы, или все было разрушено во время восстания?
- Разрушено? Ну что вы. Скорее уничтожили бы половину планеты, чем самую крохотную атомную станцию. Они ведь не заменимы и постоянно заряжают наш атомный флот. По ту сторону Трантора,- почти с гордостью добавил он,- наши атомные энергостанции самые мощные.
- Тогда что я должен сделать, чтобы осмотреть эти генераторы?
- Ничего!- решительно ответил Бар.- Вы не можете подойти к военному центру без того, чтобы вас тут же не расстреляли. Никто не может. Сивенна все еще лишена гражданских прав.
- Вы хотите сказать, что все энергостанции под военной охраной?
- Нет. Есть еще маленькие городские станции, которые дают свет и тепло домам, автомобилям и тому подобное. Но и здесь не лучше. Их контролируют техработники.
- Кто они такие?
- Специальная группа, которая обслуживает энергостанции. Их знания передаются по наследству, сыновья работают вместе с отцами, как помощники. Они ни о чем не думают кроме чести своего сословия. Ни один человек не может войти на станцию, если он не техник.
- Понятно.
- Не могу однако сказать,- добавил Бар,- чтобы не было случаев, когда техников подкупали. В наши дни, когда мы сменили девять императоров за пятьдесят лет, и семь из них были убиты, когда каждый командир звездолета добивается узурпации власти наместника, а наместник - узурпации власти императора, я думаю, что даже техники могут польститься на деньги. Но платить придется очень много, а я - нищий. А вы?
- Вы имеете в виду деньги? Нет, у меня их нет. Но разве для подкупа всегда необходимы деньги?
- Что же еще, если на деньги можно купить все остальное?
- Есть много вещей, которые нельзя купить ни за какие деньги.
А теперь, если вы скажите мне, как добраться до ближайшего города с атомной энергостанцией, я буду вам очень признателен.
- Подождите!
Бар протянул вперед свои худые руки.
- Куда вы спешите? Вы пришли ко мне, но разве я задавал вам вопросы? В городе, где жителей все еще называют повстанцами, вас остановит первый же солдат или охранник, который услышит ваш акцент или увидит вашу одежду. Он поднялся и достал из темного угла своего шкафчика какую-то книжечку.
- Мой поддельный паспорт. С ним я бежал.
Он сунул его в руки Мэллоу и задержал наверху свои пальцы.
- Описание не сходится, но если вы чуть испачкаете его, то, скорее всего, смотреть слишком пристально не будут.
- Но как же вы? У вас не останется документа.
Старик цинично пожал плечами.
- Что с того? И еще одна предосторожность. Сдерживайте свой язык! Ваш акцент - варварский, ваши идиомы стары, и время от времени вы употребляете удивительно старые архаизмы. Чем меньше вы будите говорить, тем меньше вызовете подозрений. А теперь я объясню вам, как попасть в город.
Спустя пять минут Мэллоу здесь уже не было. Однако прежде чем уйти окончательно, он вернулся на минуту в старый сарай патриция. И когда на следующее утро Онум Бар вышел в свой маленький сад, он нашел у своих дверей большую коробку. В ней лежала продукты, концентрированные продукты, которые обычно грузят на борт звездолета и которые ни на вид, ни на вкус не были изделиями этой планеты. Но они были хорошего качества и их должно было хватить надолго.
Техработник был человеком невысокого роста. Кожа у него была гладкая и блестела от довольства. Прическа была короткой и сквозь волосы розово поблескивал череп. Пальцы его были украшены тяжелыми кольцами и перстнями, от одежды пахло духами, и это был первый человек на планете, выглядевший сытым. Он брезгливо сложил губы.
- Ну, говорите скорее, чего вам надо. Меня ждут дела, Вы, кажется, иностранец...
Он кинул взгляд на костюм Мэллоу и уставился на него с подозрением.
- Да,- ответил Мэллоу спокойно,- я с другой планеты. Я имел честь послать вам вчера небольшой подарок...
Тот шевельнул носом.
- Я его получил. Интересная штуковина. Может, я ею когда-нибудь воспользуюсь.
- У меня есть для вас и другие, еще более интересные подарки. Куда более интересные.
- Да-а? - задумчиво произнес техник.- По-моему, я уже раскусил вас. На первый случай хотите подарить мне какой-нибудь пустяк: немного денег, одежду, второсортные драгоценности - неужели ваша маленькая душонка считает, что этим можно подкупить техника? Его нижняя губа презрительно выставилась вперед.
- Я и знаю, чего вы хотите взамен. Многие другие уже пробовали эту же блестящую идею. Вы хотите быть принятым в наш клан. Вы хотите, чтобы мы посвятили вас в тайны атомной энергии и в то, как работать с приборами. Вы думаете, что уже если эти собаки с Сивенны ежедневно несут наказание за свой мятеж, то вы, иностранец, сможете дослужиться до большого, пользуясь привилегиями и протекцией гильдии техработников.
Мэллоу хотел было вставить слово, но техник внезапно взревел:
- А теперь убирайтесь, пока я не вызвал стражника. Вы что, думаете, я предам доверие? Сивеннские предатели, которые работали до меня, может и согласились бы на это! Но сейчас вы разговариваете с другими людьми. Великая Галактика, я стою и удивляюсь, почему я еще не убил вас прямо сейчас своими голыми руками!
Мэллоу улыбнулся про себя. И по тону, и по содержанию, эта речь была самым обычным фарсом, и техник прекрасно об этом знал. Торговец с иронией глядел на две толстые руки, которые грозились стать его палачом несколько минут назад, и ответил:
- Ваша Мудрость, вы ошибаетесь по трем пунктам. Во-первых, я не шпион наместника, пришедший испытывать вашу лояльность. Во-вторых, мои подарки таковы, что ими не побрезговал бы и сам августейший Император, если бы ему удалось их заполучить. И, в-третьих, хочу я от вас совсем немного, просто пустяк.
- Это вы так говорите!
На сей раз техник говорил с неуклюжим сарказмом.
- Ну да ладно, что это за штуковина, которой позавидует сам Император? Что это вы, в своей милости, собираетесь подарить мне, чего нет у Императора? И он засмеялся каркающим смехом.
Мэллоу поднялся и отодвинул кресло в сторону.
- Я ждал три дня, чтобы увидеть вас, ваша мудрость, но моя демонстрация займет всего три секунды. Если вас не затруднит вытащить свой бластер, рукоятку которого я вижу рядом с вашей рукой...
- А?
- ... и застрелить меня - я буду вам очень обязан.
- Что?
- Если я буду убит, вы просто заявите в полицию, что я пытался купить у вас секреты гильдии. Вы заработаете славу. Если я не буду убит, я подарю вам свое силовое поле.
В первый раз за все время техник обратил внимание на туманное освещение, которое окутывало его посетителя, как будто он весь был покрыт жемчужной пылью. Прицелившись из бластера, он нажал курок. Молекулы воздуха, пойманные атомным разрушителем, превратились в сверкающие горящие ионы и контуры их вычертили тонкий луч, упершийся Мэллоу прямо в сердце... и упавший к ногам. Терпеливое выражение лица Мэллоу не изменилось, в то время как атомы пытались пробить его защиту и безвредно таяли в воздухе.
- Невероятно...
- Разве есть у Императора личное силовое поле?- спросил Мэллоу.- А у вас оно может быть.
- Скажите, вы техник?- заикаясь, пробормотал техник.
- Нет.
- Тогда... тогда, где вы это достали?
- Какая вам разница?
Голос Мэллоу был холоден и презрителен.
- Нужно вам это или нет?
Тонкая узловатая цепочка упала на стол.
- Держите.
- И это все?
- Все.
- Откуда же берется энергия?
Палец Мэллоу указал на большую рукоятку в тяжелой свинцовой оправе. Техник внимательно оглядел цепочку и его лицо постепенно налилось кровью.
- Сэр, я - техник, причем старый. Я двадцать лет работаю Супервизором, и учился у самого Великого Блера в Транторском Университете. Если у вас наглого шарлатанства уверять меня, что контейнер размером с... орех, черт его побери, может заключать в себе атомный генератор, я отправлю вас к Протектору под стражей ровно через три секунды.
- В таком случае объясните, как хотите если сможете. Я сказал вам правду.
Краска медленно стала сходить с лица техника, в то время как он оборачивал цепочку вокруг пояса, а затем, следуя жесту Мэллоу, повернул рукоятку. Смутный свет окутал его с головы до ног. Он поднял бластер, затем заколебался. Очень медленно, он поставил рычажок бластера на минимум. А затем, судорожно, он нажал на курок, и атомный луч безвредно скользнул по его руке. Он резко повернулся.
- А что, если я убью вас сейчас, а силовое поле оставлю себе?
- Попробуйте,- сказал Мэллоу.- Вы что, думаете, я отдал вам единственный образец? И он тоже окутался туманным светом. Техник нервно хихикнул. Бластер упал на стол.
- Какова же тогда та маленькая услуга, тот пустяк, который вы от меня хотите?
- Я хочу осмотреть генераторы.
- Вы понимаете, что это запрещено. Мы с вами можем оба взлететь на воздух, если...
- Я не собираюсь их трогать или что-нибудь делать. Я просто хочу видеть их на расстоянии.
- А если нет?
- Ну что ж, у вас останется силовое поле, но у меня в запасе есть еще много подобных вещей. Например, бластер, специально созданный для преодоления такого силового поля.
- Гм...
Глаза техника засверкали.
- Пойдемте со мной.

Дом техника был небольшим двухэтажным зданием, находившемся на окраине пространства, закрытого огромным кубом без окон и дверей, почти в центре города. Проникли они туда по подземному переходу, и Мэллоу очутился в тихой озонированной атмосфере электростанции. В течение пятнадцати минут он молча шел за своим проводником. Глаза его не упускали ни малейшей подробности. Но он ничего не трогал. А затем техник сказал придушенным от нервного напряжения голосом:
- Ну как, достаточно? Я не могу доверять своим подчиненным в таком деле. - Можете ли вы вообще кому-нибудь доверять?- иронически спросил Мэллоу. - Но, тем не менее, все в порядке. Достаточно.
Они прошли обратно в контору, и Мэллоу задумчиво спросил:
- И все генераторы в ваших руках?
- Все до единого,- ответил техник с гордостью.
- И вы держите их в порядке и в рабочем режиме?
- Совершенно верно!
- А если они сломаются?
Техник негодующе покачал головой.
- Они не сломаются. Они никогда не сломаются. Они были построены навечно.
- Вечность - это слишком долгое время. Давайте предположим...
- Это не научно - предполагать ничего не значащие обстоятельства.
- Ну, хорошо. Допустим, я бы сейчас разрушил своим бластером самую важную деталь генератора, или разбил кварцевую Д-трубку?
- Тогда,- в бешенстве закричал техник,- вас бы просто убили.
- Да, я это знаю.
Мэллоу теперь тоже кричал.
- Но что бы произошло с генератором? Смогли бы вы починить его?
- Сэр,- техник отчеканивал каждое слово,- вы честно получили то, что хотели. Я вас не обманул. А теперь уходите! Я больше ничего вам не должен!
Мэллоу отвесил ему иронический уважительный поклон и вышел. Через два дня он был уже на базе, где "Дальняя Звезда" ждала его возвращения, чтобы отправиться на планету Терминус. А еще через два дня силовое поле техника отказало, и как он не тряс цепочку, какие проклятия не извергал, сияние больше не появилось.

Мэллоу позволил себе расслабиться в первый раз за полгода. Он лежал на спине в солнечной комнате своего нового дома, совершенно раздетый. Его мускулистые загорелые руки были раскинуты в стороны, и мышцы ходили в такт дыханию. Человек, сидевший рядом с ним на стуле, сунул сигарету ему в рот и зажег ее. Затем он откусил конец второй сигареты и сказал:
- Вы явно переработали. Вам нужен длительный отдых.
- Может быть, Джаель, но лучше уж я отдохну в кресле советника. Потому что я собираюсь получить это место, а вы мне поможете.
Анкор Джаель поднял брови и спросил:
- А причем тут я?
- То есть, как причем? Во-первых, вы лишились своего портфеля благодаря трудам Джорана Сатта, того самого человека, который скорее бы согласился потерять глаз, чем увидеть меня в кресле советника. Вы считаете, что у меня мало шансов, не правда ли?
- Немного,- согласился экс-министр Основания.- Вы со Смирно.
- Юридически это не имеет значения. Я получил образование на Основании.
- Не будьте ребенком. С каких это пор предвзятость имела какие-нибудь законы, кроме своих собственных? А как насчет вашего собственного человека... как его, Дейма Твера? Что он говорит?
- Он говорит о том, что я мог пройти в Совет еще год назад,- спокойно ответил Мэллоу.- Но он человек без глубины мысли и суждений, и у него все равно бы ничего не вышло. Он кричит громко и сильно, но в данном случае этого мало. Я должен пройти в Совет. И мне нужны вы.
- Джоран Сатт - самый умный политик на планете и он будет против вас. Я не могу быть уверенным, что мне удастся переиграть его. И не думайте, что он не умеет бороться жестоко и грязно.
- У меня есть деньги.
- Это уже лучше. Но чтобы подкупить предвзятость, требуется куча денег!
- У меня их куча. - Ну что ж, я посмотрю, что можно сделать. Но потом не начните корчиться на полу и блеять, что это я вас втянул в это дело? Кто это?
Уголки губ опустились вниз и он сказал: - Насколько я понимаю, Джоран Сатт собственной персоной. Я и так избегал его целый месяц. Послушайте, Джаель, пройдите в соседнюю комнату и включите микрофон. Я хочу, чтобы вы все слышали. Он шутливо подтолкнул члена Совета из комнаты голой ногой, затем встал, накинул себе на плечи шелковый халат. Синтетический солнечный свет сменился обычным.
Секретарь мэра торжественно вошел в комнату, а безмолвный мажордом закрыл за ним дверь. Мэллоу затянул ремень халата и сказал:
- Выбирайте себе любое кресло, Сатт. Тот даже не улыбнулся. Он выбрал себе кресло достаточно удобное, но, усевшись, не расслабился ни на минуту. С самого краешка кресла он произнес:
- Если для начала вы выскажете свои условия, то можем перейти …
- Я передал вам отсчет много месяцев тому назад. Тогда вы были довольны.
- Да. Сатт задумчиво потер пальцем лоб. - Но с тех пор производимые вами действия приобрели большое значение. Мы много знаем о ваших делах, Мэллоу. Мы точно знаем, сколько новых заводов вы открыли, с какой скоростью вы это делаете и сколько вам это стоит. И этот дворец, который вы себе отгрохали,- он окинул комнату холодным оценивающим взглядом,- стоит вам в месяц больше, чем мое годовое жалованье. И путь, по которому вы идете - очень важный и дорогостоящий путь - по верхним слоям общества Основания.
- Ну и что? Не спорю, у вас, конечно, прекрасные шпионы, но о чем все это говорит?
- Это говорит о том, что у вас есть деньги, которых не было год назад. И это говорит вообще о чем угодно... например, что вы заключили прекрасную сделку на Корелии, о которой мы ничего не знаем. Откуда у вас деньги?
- Мой дорогой Сатт, вы ведь не ждете, что я расскажу вам об этом?
- Нет. - Я так и подумал. И именно поэтому я вам расскажу. Они текут ко мне рекой из сундука Комдора Корелии.
Сатт моргнул. Мэллоу улыбнулся и продолжал: - Но, к большому сожалению для вас, эти деньги вполне законные. Я Главный Торговец и деньги получаю кованым железом и хромом в обмен на кое-какие безделушки, которые я был в состоянии предоставить ему. Пятьдесят процентов прибыли мои по нерушимому контракту с Корелией. Вторая половина идет правительству в конце года, когда добрые граждане платят налоги.
- В вашем отчете не было никакого упоминания о торговых сделках.
- Там также не упоминалось, что я съел на завтрак в тот день, или имя моей недавней любовницы, или что-нибудь такое же несущественное. Улыбка Мэллоу перешла в гримасу.
- Я был послан - процитирую вас,- чтобы держать свои глаза открытыми. Вы хотели выяснить, что случилось с тремя захваченными в плен торговыми кораблями Основания. Я о них ничего не слышал и не видел. Вы хотели выяснить, имеет ли Корелия атомную энергию. В моем отчете говорится об атомных бластерах у телохранителей Комдора. Других признаков я не видел. А те бластеры, что я видел - реликты старой Империи, может быть, даже вообще давно не работают, насколько я знаю. До этой поры я следовал приказам, но я вольный человек и свободен поступать так, как мне заблагорассудится. Согласно законам Основания Главный Торговец имеет право открывать новые рынки сбыта там, где ему только хочется, и, собственно, получать пятьдесят процентов.
Сатт осторожно отвел глаза к стене и, с трудом сдерживая раздражение, ответил:
- Общепринятый обычай всех торговцев укреплять и продвигать религию, когда они продают какие-нибудь товары.
- Я повинуюсь законам, а не обычаям.
- Есть времена, когда обычаи стоят выше законов.
- В таком случае обращайтесь в суд.
Сатт поднял на него свои мрачные глаза, которые, казалось, ввалились на самое дно глазных впадин.
- Да что там говорить, вы все-таки смирниец. Кажется, ни переселение, ни образование, не смогли изменить порочность вашей крови. И все же послушайте и постарайтесь понять. Это не имеет отношения ни к деньгам, ни к рынкам сбыта. У нас есть наука великого Хари Сэлдона, который доказал, что от нас зависит будущая Галактическая Империя, и с пути, который ведет к ней, мы не можем свернуть. Религия, которую мы воцарили, где могли, наиважнейший инструмент для достижения этой цели. С ее помощью мы взяли контроль над Четырьмя Королевствами, хотя наступил момент, когда они могли сломить нас, как спичку. Это самое хорошее оружие, которым можно контролировать как людей, так и новые миры. Первопричина развития торговли и появления торговцев заключался в том, чтобы распространять эту религию как можно скорее, а вместе с ней внедрять новую технику и новую экономику, которая будет находиться под нашим тщательным и безграничным контролем. Он остановился перевести дыхание, и Мэллоу спокойно сказал:
- Я знаю теорию и великолепно ее понимаю.
- Вот как? Это более того, что я ожидал. Тогда вы, конечно, сами должны видеть, что ваша попытка торговать ради самой торговли при массовой поставке бесполезных приборов которые только искусственно могут поднять экономическое положение планеты, при гибельной постановке вопроса только о выгоде, при отторжении атомной энергии от нашего контроля - может окончиться только полным провалом той политики, которую мы вели уже на протяжении ста лет.
- Вполне достаточное время для того, - сказал Мэллоу,- чтобы превратить политику в устаревшую, опасную и бесполезную. Как бы хорошо ваша религия не преуспевала в деле с Четырьмя Королевствами, редкая планета на всей Периферии переняла ее. К тому времени, как мы захватили контроль над Королевствами, одна Галактика знает сколько эмигрантов оттуда распространяла истории о том, как Сальвор Хардин использовал священников и предрассудки народа, чтобы свергнуть независимость и власть светских монахов. А если этих слухов было недостаточно, то дело Аскони двадцать лет назад объяснило все и всем как дважды два. Теперь по всей Периферии не найдется ни одного правительства, которое скорее перережет себе глотку, чем пустит к себе хотя бы одного священника. Я не хочу заставлять Корелию или любой другой мир принимать что-то, чего они не желают. Нет, Сатт. Если атомная энергия делает их опасными, искренняя дружба через торговлю будет во много раз лучше, чем шаткий контроль, основанный на невидимой всеми иностранной духовной власти, которая слабеет хотя бы ненамного, уже полностью дискредитирует и не оставляет после себя ничего, кроме смертельного страха и ненависти.
- Прекрасная речь, - цинично ответил Сатт. - Но вернемся к началу нашего разговора. Каковы ваши условия? Чего вы хотите, чтобы поменять свои идеи на мои?
- Вы считаете, что мои убеждения продаются?
- Почему же нет? - последовал холодный ответ. Разве это не ваше занятие - купля-продажа?
- Только с прибылью, - последовал спокойный ответ. - Можете ли вы мне предложить больше, чем я получаю?
- Вы можете иметь три четверти прибыли, а не половину.
Мэллоу коротко рассмеялся.
- Прекрасное предложение. Если я даже приму ваше предложение, то даже вся прибыль целиком будет куда меньше одной десятой части того, что я могу получить. Предложите что-нибудь поинтереснее.
Внезапным движением Сатт сжал кулак.
- Вы также можете спасти себя от тюрьмы. От двадцати лет, как минимум, если я настою на своем. Посчитайте здесь свою прибыль.
- Прибыли здесь никакой, если вам удастся осуществить свою угрозу.
- Удастся. Вас будут судить за убийство.
- Чье убийство? - презрительно спросил Мэллоу.
Голос Сатта стал хриплым, хотя говорил он также негромко.
- За убийство священника с Анакреона, находящегося на службе у Основания.
- Ах, вот как? И каковы ваши улики?
Секретарь мера наклонился вперед.
- Мэллоу, я не шучу. Предварительное следствие закончено. Мне стоит подписать всего лишь одну бумагу, и дело Хобера Мэллоу, Главного Торговца, против Основания начнется. Вы бросили подданного Основания на пытку и смерть в руки чужеземной толпы. Мэллоу, я даю вам пять секунд на размышления, чтобы предотвратить положенное вам наказание. Лично я предпочел бы, чтобы вы решили, что сумеете выпутаться. Вы будете куда безопаснее, как поверженный враг, чем как сознательный новый друг.
Мэллоу торжественно ответил:
- Тогда считайте, что я выполнил последнее ваше желание.
- Прекрасно!
И секретарь недобро улыбнулся.
- Это мэр настаивал на том, чтобы попробовать с вами договориться, а не я. Засвидетельствуйте, что я не очень старался. Он встал и вышел из комнаты.
Мэллоу поднял глаза на вошедшего Анкора Джаеля.
- Вы все слышали?- спросил он
Тот подал плечами.
- С тех пор, как я знаю это имя, эту змею, я еще ни разу не слышал, чтобы он так выходил из себя.
- Хорошо. Что вы можете сказать?
- Это, по-моему, очевидно. Внешняя политика превосходства с помощью духовных сил - его идея фикс, но мне все-таки кажется, что его конечная цель отнюдь не духовная. Меня уволили из Кабинета Министров из-за споров на те же самые темы, да и вы сами это прекрасно знаете.
- Конечно, знаю. И что же это за цель, как вы считаете?
Джаель стал серьезен.
- Ну что ж, он не глуп, так что должен видеть полное банкротство нашей религиозной политики, которая едва ли доставила нам хоть одну победу за последние семьдесят лет. Он совершенно очевидно использует ее для того, чтобы что-нибудь добиться самому. Теперь следующее. Любая догма, основанная на верованиях и эмоциях, опасное оружие, потому что никогда нельзя гарантировать, что оно не повернется против себя самого. Уже на протяжении пятидесяти лет мы используем ритуалы и мифы, которые становятся все более почтенными, традиционными и ... устаревшими. В некотором смысле мы уже потеряли контроль над своей собственной религией.
- В каком смысле?- требовательно спросил Мэллоу. - Говорите, я хочу знать, что вы думаете.
- Допустим, что один честолюбивый человек использует силу религии против нас, а не за нас.
- Вы хотите сказать, что Сатт...
- Вы правы. Я имел в виду Сатта. Послушайте, если бы он мог мобилизовать различные иерархии на различных подданных планетах против Основания, как вы думаете, был бы у нас хоть один шанс?
Возглавив армию набожных людей, он мог бы напасть на ересь, например, в вашем лице, и сделаться королем, что неизбежно. В конце концов, ведь это Хардин однажды сказал: "Атомный бластер - хорошее оружие, но он может стрелять в обе стороны".
Мэллоу хлопнул себя по голому бедру.
- Ну хорошо, Джаель, устрой меня в этот Совет и я дам ему бой.
Джаель помолчал, потом сказал много значительно:
- Не знаю, не знаю. Что это за разговоры о линчевании священника? Это ведь неправда?
- Чистая правда,- небрежно ответил Мэллоу.
Джаель присвистнул.
- У него есть неопровержимые доказательства?
- Должно быть.
Он заколебался, потом добавил:
- Джейм Твер был его человеком с самого начала, хотя ни один из них не подозревает, что я знаю это. А он был всему свидетель.
Джаель покачал головой.
- Да-а. Это плохо.
- Плохо? Что здесь плохого? Этот священник находится на планете вопреки законам Основания. Он явно был использован корелийским правительством, как приманка, вольно или невольно, я не знаю, По всем законам здравого смысла у меня не оставалось никакого выбора действий, и то, что сделал я, укладывается в рамки закона. Если он передаст дело в суд, он не добьется ровным счетом ничего, только выставит себя дураком.
Джаель вновь покачал головой.
- Нет, Мэллоу, вы не понимаете. Я уже говорил вам, что он умеет пользоваться грязными средствами. Он не собирается добиваться обвинительного приговора, он знает, что это ему никогда не удастся. Но он собирается погубить ваши отношения с народом Вы уже слышали, что он сказал. Иногда обычаи выше, чем законы. Вы можете выйти из зала суда свободным человеком, но если народ будет думать, что вы кинули священника на растерзание толпы, от вашей популярности не останется и следа.
- Они признают, что вы сделали все по закону, и даже более того, сделали разумную вещь. Но, тем не менее, в их глазах вы останетесь трусливой собакой, бесчувственным негодяем, бессердечным чудовищем. И вас никогда не изберут в Совет. Вы можете даже лишиться своего звания Главного Торговца, так как одновременно проголосуют за то, чтобы лишить вас гражданства. Ведь вы не уроженец Основания. Как вы думаете, что Сатту еще желать?
Мэллоу упрямо хмурился.
- Вот как?
- Мой мальчик, - сказал Джаель. - Я, конечно, не покину вас, но не смогу помочь. Вы попали в переделку, да еще в какую.

На четвертый день заседания суда по процессу Хобера Мэллоу, Главного Торговца, зал Совета был полон в буквальном смысле этого слова. Единственный отсутствующий член Совета проклинал разбитый череп, который уложил его в постель. Галереи были забиты по самый потолок толпой, которая использовала все влияние, богатство или дьявольскую настойчивость, только бы попасть на процесс. Остальные расположились на площади снаружи, сгрудились огромными толпами прямо у стоящих там трехмерных телевизоров. Анкор Джаель еле-еле пробрался в зал заседания с помощью полиции, а затем уже сквозь меньшую толпу дошел до кресла Хобера Мэллоу. Тот с облегчением повернулся.
- Клянусь Сэлдоном, я чуть было не подумал, что все пропало.
Достали?
- Держите. Здесь все, что вы просили.
- Хорошо. Как там толпа снаружи?
- Она просто беснуется.
Джаель неуверенно заерзал в кресле.
- Нам не следовало допускать до открытого суда. Вы могли это сделать.
- Но я не хотел.
- Поговаривают о суде Линча. Паблио Манлио на других планетах...
- Именно об этом я и хотел спросить вас, Джаель. Он настраивает против меня иерархию, да?
- Не знаю. Внешне все даже благопристойно. Как министр иностранных дел, он возглавляет обвинение, когда дело касается межзвездных законов. Как Первосвященник и Кардинал Церкви, он поднимает толпы фанатиков...
- Ладно, неважно. Помните ли вы слова Хардина, о которых говорили мне в прошлом месяце? Мы покажем им, что бластер умеет стрелять в обе стороны.
В зале мэр занял свое место, и члены Совета поднялись в знак уважения.
- Сегодня моя очередь, - прошептал Мэллоу. Сидите и смотрите на комедию.
Заседание суда началось и спустя пятнадцать минут Хобер Мэллоу, напутственный враждебным шепотом со всех сторон, прошел на пустое пространство перед скамьей мэра. Одинокий луч света высветил его и на экранах телевизоров перед тысячными толпами Основания и других планет, в каждом доме, на мириадах частных экранов появилась огромная вызывающая фигура этого человека. Он начал говорить спокойно и просто:
- Чтобы не тратить время зря, я сразу признаюсь в каждом пункте, которые мне предъявили в качестве обвинения. История о священнике и толпе, как представил ее прокурор, верна до малейших подробностей.
По залу прокатился шум, и снаружи раздались дикие триумфальные крики толпы. Он терпеливо ждал когда утихнет шум.
- Однако картина, которую они нарисовали далека от завершения. Я прошу возможность дополнить ее своими соображениями. Сначала мой рассказ может показаться не имеющим отношением к делу. За это я прошу у вас прошения. Мэллоу говорил, не сверяясь с бумагами, лежащими перед ним.
- Я начну с того самого момента, с которого начал и прокурор, со дня моей встречи с Джораном Саттом и Джеймом Твером. Что произошло при этих встречах - вы знаете. Все наши разговоры были пересказаны, и мне нечего добавить, кроме собственных мыслей в тот день. Это были подозрительные мысли, так как события дня были страшны. Посудите сами. Два человека, которых я практически не знал, вдруг делают мне какие-то неестественные и невероятные предложения. Один из них, секретарь мэра, просит меня взять роль правительственного шпиона и выполнить это дело, природу и важность которого вам сегодня объяснили, в строжайшей тайне. Другой из них, невежественный лидер политической партии, просит меня балатироваться в члены Совета.
- Естественно, я, прежде всего, подумал о причинах. С Саттом все было понятно. Он не доверял мне. Возможно, он думал, что я продаю атомное оружие врагам и готовлю восстание. А возможно, он просто пытался ускорить события, или, по крайне мере, думал, что пытается. В таком случае ему необходим был рядом со мной его человек, когда я буду выполнять его миссию. Последняя мысль, однако, не пришла мне в голову до тех пор, пока на сцене не появился Джейм Твер. Судите сами: Твер представился мне, как торговец, ушедший в политику, но, тем не менее, я ничего до этого не слышал о его торговой карьере, хотя мои знания в этой области огромны. И далее, хотя Твер все время говорил, что получил образование на Основании, он даже не слышал о Сэлдонских кризисах. Мэллоу остановился, хотя важность того, что он сказал, дошла до сознания поглубже и впервые был вознагражден молчанием, которое не нарушила даже галерка. Коренные жители Терминуса все прекрасно поняли. Человек с другой планеты мог слышать только искаженные версии, затуманенные религией. Он ничего не мог знать о Сэлдонских кризисах. Ничего, это не последние, что они поймут. Он продолжал:
- Найдется ли здесь хоть один человек Основания, который мог бы не знать о природе этого кризиса? Только один тип образования на всей планете может не дать такого знания, которое полностью исключает любое знание об историческом процессе Сэлдона и говорит только о самом человеке, как о величайшем волшебнике... В ту же секунду я знал, что Джейм Твер никогда не был торговцем. Я знал, что он находится у меня по приказанию священников и, возможно, сам один из них. Несомненно и другое: все три года, что он возглавлял политическую партию, он был купленным человеком Джорана Сатта. В ту минуту я был в потемках. Я не знал целей Сатта по отношению к самому себе. Но так как он делал вид, что дает мне полную свободу действий, я тоже не сидел сложа руки. Я больше не сомневался, что Твера приставил ко мне Джоран Сатт в качестве неофициального стражника. Если бы я, допустим, не клюнул на эту удочку и не взял бы его с собой, он придумал бы что-нибудь еще, в чем я не смог бы так быстро разобраться. Известный враг относительно безопасен. Я пригласил его лететь со мной. Он согласился. Это, господа советники, объясняет две вещи. Во-первых, это говорит вам о том, что Твер вовсе не мой друг, дающий свидетельские показания против меня с неохотой и ради восстановления справедливости, как пытается доказать обвинение. Во-вторых, это объясняет мои определенные действия при первом появлении священника, в убийстве которого меня обвиняют - действия вам неизвестные, потому что я о них никогда еще вам не говорил. Члены Совета, чем-то обеспокоенные, шепотом переговаривались. Мэллоу театрально откашлялся и продолжал:
- Мне очень неприятно описывать свои чувства, когда я впервые услышал, что на борту звездолета находится беженец-миссионер. Мне даже неприятно вспоминать их. В основном в голове у меня была полная сумятица. Сначала я подумал, что это очередной ход Сатта, но просчитать это было невозможно. Я был в растерянности, причем в полной. Я мог сделать только одно. Избавится от Твера на пять минут, услав за моими офицерами. В его отсутствие я включил видеомагнитофон, чтобы потом проанализировать все, что произошло. Я не вполне четко, но вполне искренно считал, что-то, что смущало меня в тот момент, может стать очевидным при просмотре записей. С тех пор я просмотрел этот фильм более пятидесяти раз. Пленка находится у меня с собой и я продемонстрирую его в вашем присутствии в пятьдесят первый раз.
Мэр однотонным голосом отдал приказ, в то время как в зале нарастал шум, а галерка ревела. В пяти миллионах домов Терминуса возбужденные зрители придвинулись поближе к телевизорам, а на скамье прокурора Сатт холодно покачал головой в ответ на нервные слова первосвященника, не отрывая своего взгляда от Мэллоу. Центр зала был очищен и свет притушен. Анкор Джаель на своей левой скамье включил аппарат и вместе с щелчком на экране появилось изображение. Появился миссионер, смущенно и испуганно стоящий между лейтенантом и сержантом. Молчаливо стоял Мэллоу, а затем вошли люди и последним - Твер. Начался разговор. Сержанту было наложено дисциплинарное взыскание, а миссионер допрошен. Появилась толпа, был слышан ее рев, и его преподобие Джорд Парма начал свои дикие вопли. Мэллоу выхватил бластер, и миссионер, перед тем, как его утащили, воздел руки, проклиная торговца, а потом возникла и пропала тоненькая полоска света. Миссионера утащили и офицеры застыли в ужасе. Твер заткнул дрожащими руками уши, а Мэллоу спокойно спрятал бластер в кобуру.
В зале включили свет. Пространство в центре комнаты окончательно очистилось от людей Мэллоу, настоящий живой Мэллоу, продолжал свое тяжелое повествование.
- Дело, как вы видели, происходило в точности так, как показало обвинение, но только на поверхности. Я сейчас постараюсь объяснить. Эмоции Джейма Твера, кстати, ясно показывают, что он получил духовное образование. В тот же самый день я указал на некоторые несоответствия всего происходящего Тверу. Я спросил его, откуда мог взяться миссионер в таком изолированном месте, в котором приземлится наш звездолет. Далее я спросил его, откуда могла взяться толпа, если ближайший самый маленький городок находится в ста милях отсюда. Прокурор почему-то не обратил внимания на эти вопросы. Не обратил он внимания на другую любопытную деталь: явную наглость Джорда Парма. Миссионер на Корелии, рискующий своей жизнью, нарушающий законы Корелии и Основания расхаживает по планете явно в новом священоодеянии. В то время я предположил, что этот миссионер является ловушкой со стороны Комдора, который хотел заставить нас совершить грубое незаконное нарушение, чтобы оправдать последующее уничтожение им нас и нашего звездолета. Прокурор принял мое соображение по данному вопросу во внимание. Они ждали, что мои объяснения будут следующими: мой корабль, мой экипаж и моя миссия находились под угрозой и не могли быть пожертвованы ради одного человека, когда этот человек все равно был бы уничтожен с нами или без нас. И они отвечают мне невнятными бормотаниями о честности Основания и о необходимости поддержания престижа, чтобы не нарушать нашего авторитета. Однако по каким-то странным причинам обвинение позабыло о самом Джорде Парма, как об индивидууме. На процессе о нем не было сказано ни слова: ни о месте его рождения, ни об его образовании, ни о том, что он вообще делал раньше. Объяснение этого выявит также и те несоответствия, на которые я указал при просмотре фильма. Это взаимосвязано. Обвинение не предоставило никаких данных о Джорде Парма, потому что оно этого сделать не может. Сцена, которую вы видели на пленке нереальна, потому что сам Джорд Парма нереален. Такого человека никогда не существовало. Весь этот процесс - самый большой фарс, происходящий на Основании и показывающий то, чего никогда не было. Еще раз пришлось обождать, пока в зале утихнет шум.
- Я собираюсь показать вам отдельный увеличенный кадр пленки. Он будет говорить сам за себя. Свет, Джаель.
В зале потемнело и экран вновь наполнился замершими в неестественных позах фигурками. Офицеры звездолета вновь стояли тесной группой. Бластер появился в твердой руке Мэллоу. Святой отец Парма тонко визжал и сыпал проклятиями, затем воздел руки к небу, и широкие рукава его мантии скользнули до плеч. И из руки миссионера вырвался этот маленький зайчик света, который в предыдущем показе мелькнул и погас. Сейчас кадр остановился и свет был виден постоянно.
- Обратите внимание на полоску света на его руке, - послышался из темноты голос Мэллоу. - Увеличьте кадр, Джаель.
Экран быстро приблизился. Все остальные фигуры отплыли в стороны, и миссионер оказался в самом центре. Сначала виднелась только гигантская голова и руки, затем только одна рука, которая заполняла весь экран и застыла на месте. Свет на этой руке засиял еще ярче. И внезапно это свет, при еще большем увеличении, сложился в четкие буквы: КСП.
- Это,- гудел на весь зал голос Мэллоу,- образец татуировки. При обычном свете он невиден, но при ультрафиолетовом, а перед включением аппарата я запомнил комнату ультрафиолетовыми лучами, татуировка явно выделяется. Это, конечно, наивный способ сохранять секреты. Но на Корелии вы это встретите на каждом шагу. Даже на нашем звездолете это случайно произошло. Возможно, некоторые из вас уже догадались, что такое КСП.
Джорд Парма прекрасно знал священные тексты и сыграл свою роль превосходно. Где и как он этому научился, я не могу сказать, но КСП значит "Корелийская Секретная Полиция". Мэллоу кричал во весь голос, пытаясь перекричать рев толпы:
- У меня есть косвенные улики в форме документов, привезенных с Корелии, которые я предоставлю Совету по первому требованию. И где сейчас дело обвинения? Они уже тысячу раз делали кошмарные предположения, что я должен был защитить этого человека, миссионера, несмотря на то, что закон был против него, и я должен был погубить свою миссию, свой корабль с командой ради "чести" Основания. Но поступить так ради самозванца? Следовало ли мне сделать это ради корелийского агента, одетого в мантию священника и пользующегося проповедями, вероятно, заимствованными с Анакреона? Неужели же Джоран Сатт и Пубдис Манлио ожидали, что я попадусь в такую глупую ловушку... Его хриплый голос утонул в бесконечном монотонном реве толпы. Его подняли на плечи и вынесли к скамье мэра. Из окон он видел толпы с ума сходящих людей, которые все увеличивались и увеличивались. Мэллоу посмотрел, где Анкор Джаель, но ничего невозможно было разглядеть сквозь массы лиц. Медленно он понял, что толпа теперь скандирует одну и туже фразу:
- Долго живи, Мэллоу... долго живи, Мэллоу... долго живи, Мэллоу...

Анкор Джаель подмигнул Мэллоу. Лицо у бывшего министра было изможденным: последние два дня он почти не спал.
- Мэллоу, все прошло более чем прекрасно, но не заноситесь слишком высоко, это вам только повредит. Вы не можете серьезно думать о том, чтобы выставить свою кандидатуру в мэры. Энтузиазм толпы это, конечно, великая вещь, но он быстро проходит.
- Вот именно, - угрюмо сказал Мэллоу. - Поэтому мы и должны поддерживать его, а для этого нужно поторопить события.
- И что делать сейчас?
- Вы должны арестовать Публиса Манлио и Джорано Сатта...
- Что?! - То, что слышите. Заставьте мэра их арестовать! Мне плевать, какие угрозы вы используете. В моих руках толпа, по крайней мере, сегодня. Он не осмелится противостоять ей.
- Но какие же им предъявить обвинения, черт возьми?
- Самые очевидные. Они подбивали священников других планет вмешиваться во внутренние дела Основания. По Сэлдону, это нелегально. Обвините их в том, что они поставили государство в опасность. И мне также наплевать, вынесут им смертный приговор или нет, как и им в моем случае. Просто выключите их из деятельности, пока я не стану мэром.
- До выборов еще полгода.
- Не так уж и долго.
Мэллоу вскочил на ноги и внезапно сжал руку Джаеля.
- Послушайте, я захвачу правительство силой, если это понадобится, так, как это сделал Сальвор Хардин сто лет назад. Сэлдонский кризис еще не кончился, и когда он будет в самом разгаре, я должен стать мэром и первосвященником в одном лице!
Джаель нахмурил брови. Он спокойно спросил:
- Что должно произойти? Все-таки Корелия?
Мэллоу кивнул головой.
- Конечно. Она неизбежно объявит нам войну, хотя я могу поспорить, что не раньше чем через полгода.
- Атомным оружием?
- А вы как думали? Эти три космических корабля, которые мы потеряли в их секторе, не были уничтожены из мелкокалиберной винтовки. Джаель, они получают звездолеты от самой Империи. Не открывайте рот, как дурак. Я сказал: Империи! Она все еще никуда не делась, знаете ли. Ее нет здесь, на Периферии, но в галактическом центре она все еще действует. И одно неверное движение означает, что она придет сюда свернуть нам шею. Вот почему я должен стать мэром. Я - единственный человек, который знает, как справиться с кризисом.
Джаель сухо сглотнул.
- Как? Что вы собираетесь делать?
- Ничего.
Джаель неуверенно улыбнулся.
- Да? Вот как?
Но ответ Мэллоу был тверд.
- Когда я буду управлять Основанием, я ничего не буду делать.
На сто процентов ничего, и это - секрет кризиса.

Аспер Арго, всеми любимый Комдор Корелийской республики, приветствовал свою жену хмурым поднятием своих кустистых бровей. К ней не подходил этикет - всеми любимой. Даже он знал об этом. Она сказала голосом, таким же некрасивым как и волосы, и таким же холодным как ее глаза:
- Насколько я понимаю, мой великий господин принял решение о будущей судьбе Основания?
- Вот как?- раздраженно спросил Комдор. - И какие ценные наблюдения вы сделали?
- Многие, мой благородный супруг. Вы еще раз собрали свой пустоголовый Совет. Чудные советчики! Глупое стадо, думающее только о своей прибыли. Они забывают, что мой отец может быть этим очень недоволен.
- А кто, моя дорогая,- последовал мягкий ответ,- тот источник, из которого вы черпаете столь ценные сведения?
Она коротко рассмеялась.
- Если бы я вам сказала, мой источник иссяк бы в ту же минуту.
- Ну что ж, вы как всегда настояли на своем.
Комдор пожал плечами и отвернулся.
- А что касается вашего отца, его неудовольствия, то боюсь, что оно выражается в том, что он трусливо отказал нам в поставке следующей партии звездолетов.
- Звездолетов?
Она горячо кинулась на защиту.
- Разве у нас нет уже пяти штук? Не отрицайте, я, зная, что у вас уже пять и вам пообещали шестой.
- Мне обещали его год назад.
- Но один, всего лишь один может превратить Основание в пыль!
Один звездолет! Один звездолет, чтобы разметать по всему космосу их кораблики.
- Я не могу атаковать их планету даже с дюжиной звездолетов.
- А долго выдержит их планета, если торговля будет нарушена, а их дурацкие грузы уничтожены?
- Эти дурацкие грузы приносят деньги,- вздохнул он.- Большие деньги.
- Но, если ты захватишь все Основание, разве не достанется вместе с ним и все остальное? А если вы добьетесь уважения и признательности моего отца, разве это не больше, чем может дать Основание? Три года - даже больше - прошло с тех пор, как этот варвар устраивал здесь свои демонстрации. Вполне достаточно.
- Моя дорогая,- Комдор повернулся и уставился на нее,- я старею и слабею. У меня нет больше сил выслушивать твой болтливый язык. Вы говорите, что знаете мое решение. Да, я решил. И между Корелией и Основанием сейчас война.
- Хорошо.
Она выпрямилась и глаза ее засверкали.
- Наконец-то вы поняли истинную мудрость, хотя и поздно. А когда вы станете властелином всей периферии, вы будете пользоваться уважением и влиянием в Империи. Наконец-то мы сможем покинуть этот варварский мир и быть при дворе наместника. Думаю, нам это разрешат. Она вышла из комнаты с улыбкой на устах. Когда она вышла, он сказал ей в след:
- А когда я стану властелином того, что ты называешь Периферией, я прекрасно обойдусь как без наглости твоего отца, так и без язычка дочери. И уж определенно без последнего!

Старший лейтенант звездолета "Черное Облако" в ужасе уставился на экран.
- Великая Галактика.
Он думал, что кричит, а на самом деле это был хриплый шепот.
- Что это?
Это был звездолет, но рядом с "Черным Облаком" он выглядел как кит рядом с моллюском и на его борту была эмблема Империи: Звездолет и Солнце. Истерические сигналы тревоги звучали по всему кораблю. Приказы были отданы и "Черное Облако" приготовилось бежать, если удастся, в то время как из радиорубки понеслось послание через космос к Основанию на ультракоротких волнах. Вновь и вновь! Иногда просьба о помощи, но чаще всего - предупреждение об опасности.

Просматривая отчеты, Хобер Мэллоу устало переложил ногу за ногу. Два года мэрства сделали его намного более мягким, намного более терпеливым, намного более бездомным, но они не научили его любить правительственные отчеты и тот казенный язык, которым они были написаны.
- Как с нашими звездолетами?- спросил Джаель.
- Четыре насильно посажены на планету. О двух других ничего не известно. Остальные в полном порядке.
Мэллоу хмыкнул.
- Могло быть и лучше, но ничего не поделаешь.
Ответа не последовало, и Мэллоу понял голову.
- Тебя что-нибудь беспокоит?
- Хоть бы Сатт не пришел,- последовал ответ не к месту.
- Ах, да, и мы снова услышим лекцию о ближнем фронте.
- Ничего подобного,- ответил Джаель.- Ну и упрям же ты Мэллоу. Вы, конечно, может и разработали внешнюю политику до тонкостей, но тебе всегда было безразлично, что происходит у тебя под носом.
- Но ведь это твоя забота, не так ли? Для чего иначе я сделал тебя министром Образования и Пропаганды?
- Очевидно для того, чтобы пораньше загнать в могилу. За последний год я прожужжал тебе все уши об опасности со стороны Сатта и его религиозной партии. Кому нужны все твои прекрасные планы, если Сатт устроит специальные перевыборы и сам станет мэром.
- Признаюсь, что никому.
- А твоя речь вчера вечером? Да ты протягиваешь Сатту мэрство на блюдечке с голубой каемочкой. Какова необходимость говорить всю правду?
- А разве не плохо предупредить точно такую же речь Сатта?
- Плохо,- с силой ответил Джаель.- По крайней мере, не так, как ты это сделал. Ты говоришь, что предвидел все, и не объясняешь, почему ты вел торговлю с Корелией, выгодную для нас торговлю на протяжении трех лет. Единственный твой план сражения - это отступать без боя. Ты прекратил торговые отношения со всеми секторами космоса вблизи Корелии. Ты открыто продолжаешь ничего не предпринимать. Ты не обещаешь никаких действий в будущем. Великая Галактика, Мэллоу, что прикажешь мне делать со всей этой неразберихой?
- В ней не хватает величия?
- В ней не хватает энтузиазма масс.
- Это одно и тоже.
- Мэллоу, проснись. У тебя два выбора. Или ты предоставишь народу взрывной силы внешнюю политику, какими бы ни были твои личные планы, либо ты пойдешь на какой-нибудь компромисс с Саттом.
- Ну и хорошо,- сказал Мэллоу.- Если у меня ничего не вышло с первым, давайте попробуем второе.
Они не виделись друг с другом с того самого дня процесса, который происходил два года назад. Ни один из них не заметил перемены в другом, разве что неуловимо изменилась атмосфера: победитель и побежденный поменялись местами. Сатт сел в кресло, не пожав руки. Мэллоу предложил ему сигару.
- Не возражаете, если Джаель будет присутствовать при разговоре?- сказал он.- Он честно хочет найти какой-нибудь компромисс.
Он может выступить посредником, если мы оба разгорячимся.
Сатт пожал плечами.
- Для вас компромисс будет выгоден. Когда-то по другому поводу я просил вас высказать свои условия. Я предполагаю, что наши роли теперь поменялись.
- Вы правильно предполагаете.
- В таком случае - вот мои условия. Вы должны прекратить гибельную политику экономического подкупа путем торговли и вернуться к испытанному методу внешней политики наших отцов.
- Вы имеете в виду завоевания с помощью миссионеров?
- Совершенно верно.
- Других компромиссов быть не может?
- Нет.
- Гм-м-м...
Мэллоу медленно зажег сигару и затянулся. Кончик ее разгорелся ярким пламенем. - Во времена Хардина, когда завоевания посредством миссионеров были новыми и радикальными, такие люди, как вы, возражали против этого. Сейчас он испробован, испытан, окружен нимбом и вполне подготовлен для таких, как Джоран Сатт. Но скажите, как вы собираетесь выпутываться из наших теперешних затруднений?
- ВАШИХ теперешних затруднений. Я не имею к ним ни малейшего отношения.
- Пусть это будет по-вашему, но ответьте на мой вопрос.
- Требуются решительные меры. То ничегонеделание, которым вы занимаетесь - фатально. Это будет признанием слабости Основания перед всей Периферией, когда самым главным аргументом является сила, и среди них не найдется ни одного стервятника, который не присоединился бы к добыче за своей долей мертвечины. Вы должны это понять. Вы ведь со Смирно, не так ли?
Мэллоу не обратил внимания на многозначительность последней фразы.
- А если вы победите Корелию,- спросил он,- что делать с Империей? Ведь именно она - враг номер один.
Узкие губы Сатта раздвинулись в улыбке.
- О нет, ваш ответ о путешествии на Севенну был полон. Наместник Норманского Сектора заинтересован в завоевании Периферии только в корыстных личных целях, да и то для него это не самое главное. Он не собирается ставить на карту все, чтобы организовать экспедицию на окраину Галактики, когда у него пятьдесят враждебно настроенных соседей и Император, против которого можно восстать. Я передаю ваши собственные слова.
- Еще как может, Сатт, в особенности, если решит, что мы представляем опасность. А он может так решить, если мы разрушим Корелию лобовым ударом. Нам следует быть более гибкими.
- Как, например...
Мэллоу откинулся на спинку кресла.
- Сатт, я дам вам один шанс. Вы мне не нужны, но я могу вас использовать. Так что я расскажу вам в чем тут дело, а дальше можете выбирать, либо присоединиться ко мне и получить место в правительстве, либо остаться верным вашим идиотским принципам и сгнить в тюрьме.
- Последнее вы уже пытались однажды проделать.
- Не очень, Сатт, не очень. Время для этого пришло только сейчас. А теперь послушайте. Глаза Мэллоу сузились.
- Когда я впервые приземлился на Корелии,- начал он,- я подкупил Комдора разными безделушками и приборами, которые обычно находятся в трюме любого торгового корабля. В начале я сделал это только для того, чтобы попасть в сталеплавильню. Мои планы не шли дальше этого, и я в них преуспел. Всего, что мне хотелось, я добился. И только после моего посещения Империи я понял по-настоящему, в какое оружие можно превратить торговлю. Мы сейчас стоим перед кризисом Сэлдона, а Сэлдонские кризисы решаются не отдельными личностями, а историческими силами. Хари Сэлдон, когда он предопределил путь нашей будущей истории, рассчитывал не на героические поступки, а на широкое распространение экономики и социологии. Поэтому решения различных кризисов должны быть достигнуты силами, которые доступны в любое время. В данном случае - торговлей!
Сатт скептически поднял брови и воспользовался возникшей паузой.
- Я льщу себя надеждой, что я не безнадежный кретин, но ваша лекция пока что оставляет меня в тумане.
- Он прояснится,- отрезал Мэллоу.- Считайте, что до сих пор власть торговли недооценивали. Все думали, что только под контролем священников она может дать нам могущество. Это не так и это мой вклад в Галактическую историю. Торговля без священников! Чистая торговля! Это достаточно опасное оружие. Давайте поговорим о деле. Корелия воюет с нами. Соответственно, мы прекратили с ней всяческие торговые отношения. Но заметьте, я говорю об этом как о простой дополнительной проблеме. За последние три года вся ее экономика основывалась все более и более на атомной энергии, которую мы ей дали и которую только мы можем ей предоставить. Как вы считаете, что произойдет, когда крохотные атомные генераторы станут отказывать, и один за другим приборы выйдут из строя? Первым делом испортятся домашние приспособления. Через полгода того самого ничегонеделания, против которого вы восстаете, женский атомный кухонный нож не будет работать. Ее плита начнет барахлить. Ее посудомойка начнет плохо мыть посуду. Кондиционеры откажут в самый жаркий день. Что произойдет? Он замолчал, ожидая ответа, и Сатт спокойно ответил:
- Ничего. Люди много выносят во время войн.
- Очень справедливо. Выносят. Они посылают своих сыновей умирать в страшных муках на разбомбленных звездолетах. Они прячутся при обстреле, даже если это означает для них жить на одном черном хлебе и воде в пещерах под землей. Но очень трудно вынести мелкие неприятности, когда отсутствует патриотический подъем при немедленно грозящей опасности. Не будет ни столкновений, ни бомбардировок, ни битв. А будет просто нож, который не будет резать, и дом, замерзающий зимой. Это будет раздражать, и народ начнет роптать.
Сатт медленно с удивлением произнес:
- На этом вы строите свои надежды? Чего вы ожидаете? Восстания домохозяек?
- Нет, сэр,- нетерпеливо сказал Мэллоу.- Нет. Однако я ожидаю, что в народе поднимется недовольство настоящим положением вещей, которое дальше начнет выливаться в другие формы, куда более важные.
- Что это за более важные формы?
- Фабриканты, заводчики, индустриальный мир Корелии. Когда пройдут два года этого периода, станки на фабриках, один за другим, начнут останавливаться. Те отрасли, которые мы изменили от начала до конца, оборудовав их атомными приспособлениями, полностью обанкротятся. Тяжелая индустрия оставит своим владельцам лишь несколько установок моделей станков, которые почти не будут выдавать продукции.
- Заводы прекрасно работали там до того, как появились вы, Мэллоу.
- Да, Сатт, так оно и было, примерно с двадцатой частью процента прибыли, даже если вы захотите выпустить из виду такое соображение, как переоборудование на старый лад и его стоимость. Когда против него обернутся заводчики, финансисты и простые люди, как вы думаете, долго ли продержится Комдор?
- Так долго, сколько захочет, если ему придет в голову доставить новые атомные генераторы из Империи.
Тут Мэллоу радостно засмеялся:
- Вы ошибаетесь, Сатт, ошибаетесь так же жестоко, как и сам Комдор. Вы ошибаетесь во всем и ничего не понимаете. Подумайте сами, Империя ничего не может дать. Империя всегда была областью колоссальных ресурсов. Они рассчитывали все в масштабах планет, звездных систем, целых секторов Галактики. Их генераторы обладают гигантскими размерами, потому что они исполняют гигантские функции. Но мы, мы из Основания, наша единственная планета, не обладающая никакими полезными ископаемыми, должны были жестко на всем экономить. Наши генераторы должны были быть размером с большой палец, потому что на большее количество металла нам не приходилось рассчитывать. Мы должны были разработать новые технологические способы и новую технологию, которыми Империя пользоваться не могла, потому что дегенерировала до такой степени, что не имела уже жизненно важного научного развития.
- Со всеми их силовыми полями, способными защитить звездолет, город, целую планету, они никогда не додумались до того, чтобы защитить силовым полем определенного человека. Чтобы дать свет и отопление городу, они выстраивают генераторы в шесть этажей высотой, я их видел, которые наши генераторы спокойно бы уместились в этой комнате. И когда я сказал одному из атомных специалистов, что свинцовый контейнер величиной с орех содержит в себе атомный генератор, он чуть не захлебнулся от ярости на месте.
- Они даже не понимают больше своей собственной огромности.
Приборы работают из поколения в поколение автоматически, и те, кто за ними ухаживает, наследная каста, будет беспомощна, если сгорит самая обыкновенная Д-трубка во всей этой сложной структуре.
- Вся борьба заключается в борьбе между этими двумя системами: Империей и Основанием. Чтобы захватить контроль над всеми мирами, они строили колоссальные звездолеты, которые могли завоевывать, но не имели никакого экономического эффекта. Мы, с другой стороны делали вещи маленькие, бесполезные для войны, но жизненно важные для процветания и прибыли.
- Комдор предпочитает огромные звездолеты, которые могут воевать. Разумные правительства всегда во всей истории заботились о благосостоянии своих подданных, считая это делом чести и славы. Но, тем не менее, в жизни имеют значения именно маленькие вещи. И Аспер Арго никогда не устоит перед депрессией, которая нахлынет на Корелию за два-три года.
Сатт теперь стоял у окна спиной к ним. Наступил ранний вечер и несколько звезд слабо светились на самом краю Галактики, отражая свет далеких центральных светил Империи, все еще огромной и борющейся против них.
- Нет, вы не тот человек,- сказал Сатт.
- Вы мне не верите.
- Я вам не доверяю. У вас слишком хорошо подвешен язык. Вы меня обманули, когда я считал, что дело мое выиграно, еще в первое посещение вами Корелии. Когда я думал, что вам уже не выкрутиться на суде, вы выкрутились словно уж и своей демагогией завоевали кресло мэра. В вас нет ничего прямого, вы ничего не делаете без задней мысли, не говорите не одной фразы, которая не имела бы трех значений. Допустим, вы были бы предателем. Допустим ваше посещение Империи принесло вам обещание власти и субсидий. Ваши действия в таком случае были бы точно такими же, как и сейчас. Вы бы начали войну не раньше, чем ваш враг набрался бы сил. Тогда вы бы втянули Основание в безнадежную войну, придумав достаточно веские основания, которые бы всех убедили.
- Вы хотите сказать, что компромиссов не будет?- мягко спросил Мэллоу.
- Я хочу сказать, что вам надо уходить либо по своему желанию, либо мы применим силу.
- Я предупредил вас о единственной альтернативе, если вы откажетесь со мной сотрудничать.
Лицо Сатта внезапно налилось кровью от избытка чувств.
- Я хочу предупредить вас, Хобер Мэллоу, что если вы меня арестуете, вам не будет пощады. Мои люди не остановятся не перед чем, распространяя правду. И простые люди Основания объединяться против их иноземного властелина. У них есть сознание своей судьбы, которые никогда не поймет смирниец, и это сознание уничтожит вас.
Хобер Мэллоу спокойно сказал двум вошедшим охранникам:
- Уведите его. Он арестован.
- Это ваш последний шанс,- сказал Сатт.
Мэллоу погасил сигарету и даже не поднял голову. Пятью минутами позже Джаель неспокойно заерзал на стуле и неуверенно произнес:
- Ну что же, теперь, когда вы сделали из меня козла отпущения, что дальше?
Мэллоу перестал вертеть в пальцах пепельницу и сказал:
- Это не тот Сатт, которого я когда-то знал. Он как ослепший от ярости бык. Великая Галактика, как он ненавидит меня.
- И от этого становится еще более опасен.
- Более опасен? Ерунда! Он не может больше ясно мыслить.
- Ты слишком уверен в себе, Мэллоу,- угрюмо сказал Джаель.- Ты игнорируешь возможность народного восстания.
Мэллоу в свою очередь хмуро посмотрел на него.
- Раз и навсегда, Джаель, запомни, что такой вероятности не существует.
- Ты слишком самоуверен.
- Я уверен только в Сэлдонском кризисе и исторической обоснованности его решений, как внешней, так и внутренней стороны. Есть некоторые вещи, которые я не сказал Сатту. Он пытался захватить власть на Основании путем религии, как он сделал на внешних планетах, и проиграл, что уже достаточно ясно говорит о том, что в плане Сэлдона не осталось места религии. Экономический контроль - другое дело. И перефразируя знаменитое выражение Сальвора Хардина, которое ты мне приводил, я могу сказать: "Плох тот бластер, который не стреляет в оба конца". Если Корелия выиграла от нашей торговли, то выиграли и мы. Если их заводы остановятся в результате прекращения наших торговых операций, и процветание внешних миров исчезнет при коммерческой изоляции, точно также остановятся наши заводы и исчезнет благополучие. А сейчас не осталось ничего, ни единого завода, ни единого торгового центра, ни одной торговой линии, которые бы не были под нашим контролем, которые я бы не мог остановить или уничтожить, если Сатт начнет свою революционную пропаганду. Когда он преуспеет в этом деле, или мне просто покажется, что это так, я позабочусь о том, чтобы наше процветание кончилось. Когда он проиграет, все опять пойдет по-старому, потому что мои заводы останутся полностью оборудованными. И по тем же самым причинам, по которым я уверен, что корелийцы восстанут, чтобы вернуть процветание страны, я также уверен, что мы никогда не восстанем против этого процветания.
- Значит,- спросил Джаель,- ты создаешь плутократию? Ты делаешь нашу страну страной торговли и торговых принцев. Тогда что будет с будущем?
Мэллоу поднял свое мрачное лицо и страстно воскликнул:
- Какое мне дело до будущего. Несомненно, Сэлдон все предвидел и ко всему приготовился. Когда власть денег станет такой же бесполезной силой, как сейчас религия, наступит новый кризис. Пусть мой приемник решает эти новые проблемы, как я решил их сегодня.

Корелия...- Итак, после трехлетней войны, которая, несомненно, была самой "невоенной" войной всех времен, республика Корелия сдалась без всяких условий, и Хобер Мэллоу занял свое место вслед за Сальвором Хардином в сердцах людей Основания.

Галактическая Энциклопедия.

Часть: 1 2 3 4 5

Главная | Фантастика | Циклы | Фэнтези
Авторы фантастики: А Б В Г Д Ж-3-И К Л М-Н-О П Р С Т-У Ф Х-Ч Ш-Э-Я
Авторы фэнтези: А-Б-В Г Д-Ж К Л М-Н С-Т У-Ф-Х Ч-Э