|
Айзек Азимов. Я в Марспорте без Хильды.
Это рассказ в стиле Джеймса Бонда, написанный до того, как я услышал
о Джеймсе Бонде. Те, кто читал мои произведения, знают, что я никогда не пользуюсь
греховными мотивами в своих рассказах. Можете судить по остальным рассказам
в этой книге. Но один издатель - не буду называть его имени - однажды сказал
мне, что подозревает, что я не включаю в свои рассказы любовные сцены, потому
что не способен их написать. Естественно, я отверг это предположение со всем
презрением, какого оно заслуживало, и сказал в сердцах, что только моя прирожденная
чистота и высокая нравственность удерживают меня от этого. Так как на его лице
отразилось явное недоверие, я сказал:
- Я вам покажу. Напишу научно-фантастический любовный рассказ, но не для публикации.
Но оказалось, что это тоже рассказ-загадка, и мне он так понравился, что я решил
его опубликовать. Он показывает, на что я способен, если захочу. Просто дело
в том, что обычно я не хочу этого.
Все началось как сон. Я ничего не организовывал, ни к чему не притрагивался.
Просто смотрел, как все делается само собой. Может, уже тогда мне следовало
ощутить приближение катастрофы. Началось все с моего обычного месячного перерыва
между заданиями. Месяц на задании и месяц отдыха - таково обыкновение Галактической
Службы. Я добрался до Марспорта, где нужно было три дня ждать короткого рейса
на Землю.
Обычно Хильда - Боже благослови ее, лучшей жены не было никогда, - ждала бы
меня здесь, и мы спокойно и прекрасно провели бы время. Правда, Марспорт - дьявольская
дыра и не подходит для прекрасного проведения времени. Но как это объяснить
Хильде? Но на этот раз моя теща - Боже благослови ее, для разнообразия - заболела
за два дня до того, как я достиг Марспорта, и в ночь перед посадкой я получил
космограмму от Хильды. Она сообщала, что останется на Земле с матерью и на этот
раз не встретит меня. Я ответил выражениями любви и сожаления, а также искренним
выражением тревоги по поводу ее матери, потом посадка, и вот я здесь.
Я в Марспорте без Хильды!
Пока все еще ничего, понимаете? Пока только рама от картины, кости женщины.
Надо нанести цвета и линии на холст, нарастить кожу и плоть на кости. Поэтому
я позвонил Флоре - (Флора - редкий эпизод из прошлого) и с этой целью использовал
видеобудку. Черт возьми, все расходы, вперед на полной скорости!
Я считал, что десять к одному ее на месте не окажется, она занята, ее видеофон
отключен, она умерла, наконец. Но она оказалась на месте, видеофон не отключен,
и она совсем не выглядела мертвой. Выглядела она лучше, чем когда бы то ни было.
Возраст не может изменить ее бесконечного разнообразия. И одежда, которая на
ней была, вернее, которой на ней почти не было, помогала этому.
Рада ли она мне? Она воскликнула:
- Макс! Сколько лет прошло!
- Знаю, Флора. Свободна ли ты? Потому что угадай. Я в Марспорте без Хильды.
Она снова воскликнула:
- Замечательно! Так иди ко мне!
Я вытаращил глаза. Это уж слишком.
- Ты хочешь сказать, что ты свободна?
Вы должны понять, что Флора не бывает свободна без предварительной договоренности.
Такая уж она красотка.
Она ответила:
- Ну, у меня есть одно не очень важное свидание, Макс, но я об этом позабочусь.
Приходи немедленно.
- Иду, - счастливо ответил я.
Флора - такая девушка... Вот что я вам скажу. В ее квартире марсианское тяготение,
0,4 земного. Машины, избавляющие от марсианской псевдогравитации, дорого стоят,
конечно, но говорю вам, дело того заслуживает, а платить ей никогда не было
трудно. Если вы когда-нибудь держали в объятиях девушку при тяготении в 0,4
земного, вам объяснения не нужны. А если не держали, мне вас жаль. Тут никакие
объяснения не помогут. А еще говорят о ходьбе по облакам... И имейте в виду,
девушка должна знать, как управляться в низкой гравитации. Флора знала. О себе
я не говорю, понимаете, но Флора не стала просто бы так приглашать меня к себе,
срывая другие свидания. Даже если бы была свободна. Но она никогда не бывает
свободна.
Я кончил разговор. Только перспектива увидеть ее во плоти - и в какой плоти!
- заставила меня стереть изображение с экрана так быстро. И вышел из будки.
И именно в этот момент, в это самое мгновение первый порыв катастрофы долетел
до меня.
Первым порывом оказалась лысина отвратительного Рога Кринтона из Марсианского
отделения, лысина эта возвышалась над бледно-голубыми глазами, бледно-желтым
лицом и светло-каштановыми усами. Тот самый Рог Кринтон, со славянской линией
предков, о котором все, кто занят полевой работой, думают, что его второе имя
Сукин Сын.
Я не встал на четвереньки и не начал биться лбом о пол, потому что отпуск мой
начался в ту минуту, как я сошел с корабля. Со своей обычной вежливостью я сказал:
- Какого дьявола тебе нужно? Я спешу. У меня свидание.
Он ответил:
- У тебя свидание со мной. Есть небольшая работенка.
Я вслух рассмеялся и со всеми анатомическими подробностями указал, куда он может
отправиться со своей работенкой. И даже предложил помочь деревянным молотом.
Я сказал:
- Я в отпуске, приятель.
Он ответил:
- Тревога первой степени, приятель.
Что означает: никаких отпусков и все прочее. Я не верил своим ушам.
- Вздор, Рог. Имей сердце. У меня у самого тревога первой степени.
- Ничего подобного.
- Рог, - взмолился я, - неужели больше никого нет? Кого угодно?
- Ты единственный агент класса А на Марсе.
- Пошли на Землю. В штаб-квартире агенты валяются грудами.
- Нужно закончить до одиннадцати утра. А в чем дело? У тебя нет трех часов?
Я почесал в голове. Этот парень просто не знает. Я сказал:
- Мне нужно позвонить.
Подошел к будке, посмотрел на него и сказал:
- Разговор личный.
Флора снова засверкала на экране, как мираж на астероиде. Она спросила:
- Что-нибудь случилось, Макс? Не говори, что что-то случилось. Я отменила все
свои встречи.
Я сказал:
- Флора, деточка, я буду. Обязательно буду. Но тут подвернулась одна вещь.
Она обиженным тоном задала естественный вопрос, и я ответил:
- Нет. Не другая девушка. Когда ты в городе, никаких других девушек быть не
может. Особи женского пола, возможно. Но не девушки. Детка! Милая! Это дело.
Подожди немного. Я быстро.
Она сказала: "Ну, ладно", но сказала таким тоном, будто не все ладно,
и у меня появилось дурное предчувствие.
Я вышел из будки и сказал:
- Ну, хорошо, Рог Сукин Сын, что за месиво ты для меня приготовил?
Мы пошли в бар космопорта и взяли изолированную кабину. Он сказал:
- "Антаресский гигант" прибывает с Сириуса через полчаса, в восемь
по местному времени.
- Прекрасно.
- Среди прочих пассажиров сойдут трое и будут ждать "Пожирателя пространства".
Он приходит с Земли в одиннадцать и сразу вслед за этим отправляется к Капелле.
Трое взойдут на борт "Пожирателя пространства" и окажутся вне нашей
юрисдикции.
- Ну и что?
- Между восемью и одиннадцатью они будут находиться в особой комнате ожидания,
и ты будешь с ними. У меня есть их объемные изображения, ты их узнаешь, и будешь
знать, кто есть кто. Между восемью и одиннадцатью ты должен решить, кто из них
проносит контрабанду.
- Что за контрабанда?
- Худшая из возможных. Видоизмененный спейсолин.
- Видоизмененный спейсолин?
Он меня поразил. Я знал, что такое спейсолин. Если вам приходилось совершать
космические перелеты, вы тоже знаете. А если вы никогда не покидали Землю, скажу,
что абсолютно все нуждаются в нем в первом полете, почти все - в первых десяти
полетах и очень многие - вообще в каждом полете. Без него - головокружение,
связанное с невесомостью, кошмары, постоянные психозы. А с ним - ничего, вы
просто ничего не замечаете. И он не вызывает привыкания, у него нет никаких
побочных эффектов. Спейсолин идеален, необходим, незаменим. Если сомневаетесь,
примите спейсолин.
Рог сказал:
- Совершенно верно, видоизмененный спейсолин. Его можно химически изменить,
реакция простая, может быть проведена в любом подвале, и он превращается в наркотик
сильнейшего действия. Вызывает привыкание после первого же приема. Наравне с
самыми опасными алкалоидами.
- И мы только что это узнали?
- Нет. Служба давно это знает, и мы удерживали эти сведения от распространения,
И нам всякий раз удавалось. Но на этот раз дело зашло слишком далеко.
- Каким образом?
- Один из этих троих, которые делают здесь пересадку, несет видоизмененный спейсолин
на себе. Химики в системе Капеллы за пределами Федерации, они проанализируют
его и найдут способ синтеза. И нам либо придется бороться с самой большой угрозой
наркотиков, либо запретить сам источник.
- Ты имеешь в виду спейсолин?
- Да. А запрет спейсолина - это запрет на космические полеты.
Я решил перейти к делу.
- И у кого же из троих этот наркотик?
Рог противно улыбнулся.
- Если бы мы знали, зачем нам тогда ты? Тебе придется это узнать самому.
- Ты хочешь, чтобы я занимался грязной работой? Обыскивал их?
- Только дотронься до одного из них, и тебе срежут волосы по самую гортань.
Каждый из троих большой человек на своей планете. Это Эдвард Харпонастер, Иоаким
Липски и Андиамо Ферруччи. Ну?
Он прав. Обо всех троих я слышал. Вероятно, вы тоже. Влиятельные, очень влиятельные
люди, и ни одного нельзя тронуть без веских доказательств. Я сказал:
- Неужели кто-нибудь из них свяжется с таким грязным делом...
- Дело идет о триллионах, - ответил Рог, - а это значит, что любой из троих
может. И один из них уже связался, потому что Джек Хок успел узнать это, прежде
чем его убили...
- Джек Хок убит?
- Да, и один из этих троих организовал убийство. Тебе предстоит узнать, который
именно. Покажи нам пальцем до одиннадцати, и тебя ждет повышение, увеличение
платы, достойная дань памяти бедного Джека Хока и спасение Галактики. Но если
укажешь не на того - осложнение межгалактической ситуации, а ты окажешься в
черных списках отсюда до Антареса.
Я спросил:
- А если я ни на кого не укажу?
- Все равно что укажешь не на того, во всем, что касается Службы.
- Я должен назвать одного, причем назвать правильно, или мне вручат собственную
голову, так?
- Нарезанную ломтиками. Ты начинаешь меня понимать, Макс.
Всю жизнь Рог Кринтон казался мне противным, но никогда настолько противным.
Единственное мое утешение заключалось в том, что он тоже женат и жена его весь
год живет в Марспорте. И он этого заслуживает! Может, я жесток к нему, но заслуживает!
Как только Рог отошел, я позвонил Флоре.
Она сказала:
- Да?
Магнитные швы на ее платье разошлись, насколько нужно, а голос звучал так же
очаровательно, как она выглядела.
Я ответил:
- Детка, милая, я не могу говорить об этом, но мне придется это сделать. Разделаюсь
как можно быстрее, даже если для этого мне придется проплыть по Большому каналу
до самой полярной шапки в одном нижнем белье, понимаешь? Даже если придется
сорвать Фобос с неба. Даже если нужно будет разрубить себя на кусочки и каждый
кусочек отправить тебе почтой.
- Ну, если бы я знала, что придется ждать...
Я моргнул. Ну, она не тот тип, что отзывается на поэзию. Она действует. Но если
меня ждет плавание на волнах низкого тяготения в море жасминового аромата с
Флорой, я думаю, поэзия тут не обязательна.
Я настойчиво сказал:
- Подожди, Флора. Я быстро.
1
2
3
|
|
